Не в силах больше терпеть, маршал Иммарт, по-прежнему голый, как и его властелин, раздвинул портьеры и шагнул вплотную к постели, на которой происходило отвратительное насильственное совокупление. Руки его сжимали рукоять меча. Он был полон решимости.
Поверх волосатого плеча Туррана ему прямо в глаза с мольбой смотрела любимая женщина. Губы Иммельды неслышно шепнули: «Помоги мне!».
Маршал Иммарт, коротко кивнув любимой, занес над головой клинок, и в миг, когда Турран, запрокинув голову, трубно взревел в экстазе, дважды ударил в широченную спину монарха, справа и слева от позвоночника — чтобы наверняка поразить оба его сердца.
Черная кровь хлынула изо рта короля вместе с раскатами смеха, неожиданного для парочки убийц-прелюбодеев. Кровь залила прекрасное золотое тело Иммельды снаружи — одновременно с тем, как семя, бьющимся в конвульсиях Туррана, затопляло всю ее изнутри. В последний раз…
Так, с толчками вытекающих крови и семени, из могучего тела короля Туррана Два Сердца вытекла и жизнь — вся, до последней капли.
Тускнеющий взор его был полон насмешки.
И это больше всего напугало двоих некогда самых близких ему людей.
Маршал Иммарт вышел на балкон королевского дворца и окинул взглядом замершую в безмолвии толпу горожан.
Бледные пятна лиц расплывались перед его взором. Глаза маршала все еще видели картину — подземелья, освещенные зловещим светом факелов и пробивающегося сквозь трещины в сводах подземного огня, мрачную похоронную процессию из помертвелых лицами вельмож, труп короля, по официальной версии, умершего от перепоя в разгар праздника, закрывшаяся крышка саркофага…
До того момента, когда откроется крышка соседнего саркофага и король, неотличимый от своего безвременно почившего предшественника и обладающий всей его памятью — в том числе и об истинных обстоятельствах кончины, — поднимется из недр каменного гроба, оставалось полдня.
За это время маршалу Иммарту предстояло изменить ход истории, неотвратимо катящейся сейчас к стенам Клаусо-Остио на окованных железом колесах сухопутной армады императора южан.
Вдовствующая королева Иммельда, чье лицо скрывал черный газ траурной фаты, незаметно для окружающих улыбнулась ему, ободряюще сжала пальцы маршала в своей ладони и бесшумно удалилась.
— Король мертв! — крикнул Иммарт людям. — Вы видели, что творится за стенами?! Там — смерть! Она ждет всех нас!
— Что ты предлагаешь? — проорал солдат с торчащими из-под верхней губы зубами. — А?
— Сдаться! Сохранить город и наши жизни! Я предлагаю — жизнь!
— Трус! — неуверенно ответила толпа.
— Я человек, который видит хаос за стенами города, хаос, с которым не справится даже небо! Не учитесь смерти на собственной шкуре! Смерть не является первым шагом к бессмертию — это шаг в вечную тьму! Давайте же умрем от восторгов, вина и жара любимых женщин, а не от топоров и копыт! Давайте…
Часть городской стены исчезла, куски камня с грохотом разлетелись в стороны.
В проем хлынуло войско южан. Золото их лиц и доспехов было покрыто пылью. Охваченные огнем валуны прочертили в небе ослепительные полосы и ударили в дома.
Маршал успел откатиться внутрь комнаты. За окном падали камни, обломки древесины, железо, комья грязи, по прихоти оружия захватчиков взлетевшие в воздух. Иммарт не понимал, что происходит. Он тупо смотрел на это.
Он не успел сдать город.
Словно больной пес он пополз к пыльной полости в стене, туда, где минуту назад был балкон. Дым и крики поднимались в небо. Рот маршала набился гарью.
В городе гуляла смерть — резала, рвала, жарила, обгладывала черепа. Клаусо-Остио истекал кровью.
Прямо под окнами шла настоящая рубка. Меч южанина глубоко врезался в лицо солдата, вошел в глазницу, разрубил скулу. Следующий удар отсек руку, словно в ней не было не единой косточки.
Два других воина мертвого Туррана отступали к винной лавке, вход в которую перегородила раздавленная огромным камнем телега. Длинный меч достал одного из них, и на землю потекла черная кровь. Второго ударили копьем в нагрудник, он споткнулся и упал навзничь. В тот же миг южанин оказался рядом и опустил на него булаву. Раз. Второй. Третий. Удары превратили руки солдата в мешочки с костяной крошкой, оставили глубокую вмятину на груди. Солома под ногами завоевателей быстро становилась красной.
Казалось, что со стороны южан нет даже раненых.