Турран Два Сердца спустил штаны и приготовился к встрече.
Владимир Ромахин
ЗОЛОТЫЕ ПСЫ
По осени ветер приносил с болот жуткую вонь. Омерзительные миазмы напоминали жителям Чизмеграда о смерти: рано или поздно каждый из них упокоится в бездонном болотном могильнике.
Прихлебывая эль в сторожевой башне, сослуживцы Балажа любили судачить о том, что болото приносит болезни, покровительствует степнякам и полудемонам. Но то лишь были пустые разговоры, чтобы скрасить унылую службу: высокая стена, прожекторы и пулеметы надежно защищали от врагов. Да и зачем бояться-то? «Вышел из болота Чизмеград, — говаривали старейшины-шоршеткалоки, — в него все и вернется!»
— Твой черед, Балаж, — прошамкал Любослав, старый седой стражник. — Сегодня пойдешь в караул с Яковом. Приглядывай за ним! Второй день только служит. И не забудь про пятьдесят медяков! Я уж про должок твой точно не забыл!
Балаж молча слушал Любослава, глядя на свет прожектора, освещающего дорогу из леса в Чизмеград. Молодому стражнику было не до болтовни: дочурка заболела, а за лекарственные травы оседлый степняк-торговец требовал аж серебряный с полтиной! Жене соврал, что поутру купит лекарства, но сейчас в его кисете грустно звенели лишь несколько медяков. Эх, и зачем он вчера в кости полез играть? Да и запивать горечь поражения в трактире было лишним.
Балаж грустно вздохнул. Любослав нараспев перечислял ужасы, что принесет в Чизмеград выдуманная им болотная тварь. Этому жадному козлу нужно было в барды идти! И боится ведь, шельма, ножа и пули, ему лишь бы свободные уши да полная кружка эля. Балаж вспомнил своего отца, ровесника Любослава: настоящий был стражник — не то, что этот болтливый хвастун.
— Ну, хоть дождь вонь болотную заберет, — вместо приветствия пробасил вошедший в комнату Яков. Он пригладил мокрые рыжие волосы, пряча жуткие шрамы на лбу. — Пошли, Балаж. Нечего яйца в тепле как кура отсиживать.
— Две тысячи душ Чизмеграда будут спать спокойно, — хмыкнул Балаж и побрел к выходу из башни.
— Подождите! — окликнул со скамьи Любослав. — Дослушайте про тварь-то!
— Некогда нам, — отмахнулся Яков. — В борделях Шеола баба одна тремя вагинами постояльцев балует, вот это, я тебе скажу, история. Ты таких курв сроду-то не видал, поди?
— Дык до Шеола через лес скопытишься идти, — насупился Любослав, чем вызвал смешки остальных стражников. — А о полудемоне, что дочь трактирщика снасильничал, слыхали?
Скрипнули дверные петли, а Любослав все продолжал болтать, наполняя кружки элем.
Яркие тросточки в ночной тьме — лучи прожекторов ощупывали пространство вокруг стены. За полверсты от ворот человек в балахоне с интересом наблюдал за этой борьбой первородной тьмы и электрического света. Незнакомец сел на корточки, зачерпнул пальцами землю и с наслаждением облизал их, словно это был мед. После он ухмыльнулся, подставил лицо дождю и что-то пробормотал.
Через мгновение из каждого сарая и конуры Чизмеграда раздался истошный лай. Некоторые собаки пытались сорваться с цепей и сбежать, другие трусливо гадили и жалобно поскуливали.
Встревоженная стая бродячих псов вылезла из подгнившего стога сена и потрусила в сторону Обозной площади. Туда же шли Яков и Балаж.
А в сторожевой башне продолжалось веселье. Под стук игральных костей бывалый стражник закончил травить байки о твари с болота. Но ужас, который явился в Чизмеград этой ночью, пришел не с болот. Он покинул тьму, чтобы вернуть старые долги.
— Раньше Любослав деньгами швырялся, будто клад у себя во дворе нашел, — пожаловался Балаж. — А тут пятьдесят медяков зажал, шельма старая.
— Пальцы ему надо переломать, — ответил Яков.
— Что?! Зачем? — Балаж едва не поперхнулся. Из-за шума дождя он сначала подумал, что ослышался.
— Выгнать меня из стражи хочет. — Яков смачно харкнул в лужу. — Слышал я, как он капитану Дьекимовичу твердил, что, дескать, не выйдет из меня стражника.