Эта война была самой стремительной из всех, что доводилось видеть Курту. Закладка новых пупсов шла полным ходом и во время войны с ангелами. Многие Репродукционные Центры удалось сохранить, да и в годы передышки было создано много новых. Но даже это не помогло. Линия фронта, несмотря на героизм и отвагу пупсов, двигалась на север со скоростью тетивы спущенного лука.
Курт медленно пошел по коридору. В двери каждой камеры имелось окошко, через которое можно было заглянуть внутрь. В другое время шарфюрер шел бы от камеры к камере, как любитель и знаток вина обходит свой погреб от бочки к бочке. Выбор, который предстоял Торглеру, был не из простых. Рекомендация дежурного представителя Отца Водана — «ангела поупитаннее» казалась насмешкой. Но Торглер понимал, что на излишне худосочную жертву боги могут и обидеться. Однако Торглер торопился. Еще по дороге он решил, что отправит в канцелярию заключенного номер ИП-9765\9. Курт знал, что этого крупного темно-серого ангела из двадцатой камеры зовут Рюкке. Рюкке, разумеется, не был упитанным, но выглядел крепче других. Его соседка Реме, недавно переведенная из Освенцима ангелица, была даже в лучшей физической форме, чем Рюкке. Быть может, для жертвоприношения требовалась особь именно мужского пола? Дежурный представитель Отца Водана не уточнил. Курт все-таки хотел выполнить свое последнее задание точно и аккуратно, и поэтому он открыл дверь двадцатой камеры.
Зазвенела цепь. Как и было положено по уставу, заключенный поднялся на ноги при виде офицера СС. Торглер критически осмотрел сухопарое тело, иссеченное шрамами, и вздохнул. Отстегнул от кольца в стене серебряную цепь. Вторым концом она крепилась к серебряному же ошейнику Рюкке. Сплошное разорение с этими ангелами; но только серебро мешало им пользоваться своими жуткими чарами. Ангел в ошейнике был безвредным, как младенец.
«А ведь скоро никто уже не будет понимать этого сравнения», мрачно подумал Торглер, выводя Рюкке во двор.
Пока они шли по коридору, их провожало отвратительное шипение и уханье — ангелы прощались со своим сородичем.
«Совсем распустились», подумал Торглер рассеянно, но рявкать на заключенных не стал.
Ему было уже все равно. Да и для ангелов это были последние часы в плену. А это всегда будоражит — Курт знал по себе. Какой смысл наводить порядок, если солдаты Специальной дивизии Ватикана, подкрепленные зеленым смерчем, прибудут в Меллерн максимум через час. И спасители распахнут двери темниц, и напоят изможденных узников куриным бульоном. Курт невесело усмехнулся в такт своим мыслям.
Часовые рефлекторно встали по стойке смирно, когда Курт вывел Рюкке из барака. Торглер презрительно скривился. В Рюкке было не меньше двух метров пятнадцати сантиметров росту. Каждый раз, когда пупсы сталкивались с этим ангелом, в их мозгах происходил конфликт приказов ничуть не меньший, чем когда они видели Курта.
Рюкке внимательно разглядывал небо, зеленые всполохи на нем и в особенности огромную колонну смерча, которая уже казалась совсем близкой. Торглер и Рюкке двигались через заснеженный двор по направлению к порталу. Он представлял собой овал, нарисованный черной краской на стене третьего корпуса. По кромке овала непрерывно сновали серебристые змейки. Это был один из типов некробатарей, еще один подарок Отца Водана. Выбор точки, в которую предстояло переместиться, осуществлялся при помощи специального агрегата размером с платяной шкаф. Он являлся сложной комбинацией шестеренок, пружин и вовсе непонятных механизмов. По инструкции калибратор портала должен был защищать от снега и ветра шкаф из пуленепробиваемого стекла. Но в данный момент над механизмом стыдливо трепыхался на ветру лишь навес из брезента. После того, как стеклянный шкаф исчез и сменился этой дерюгой, Торглер стал всегда носить с собой все вещи и документы, которые могли бы понадобиться ему, задумай он немедленно покинуть Меллерн.
— Не повезло тебе, — внезапно пробормотал Торглер с искренним сожалением в голосе.