И посмотреть было на что.
Из пламени вышел исполинских размеров человек в черной мантии. Душманы тут же попадали на колени и завизжали в экстазе. Пленник попятился от костра, но великан догнал его и бросил в огонь. С диким, разрывающим ночь криком, солдат выбежал назад и принялся кататься по земле. Моджахеды засучили рукава мантий и бросились к горящей жертве. Огонь их не останавливал: вера или дурман делали свое дело. Фанатики жрали.
Пришедший из костра великан к еде не прикоснулся. Володя увидел, как он воздел руки к небу, и за его спиной появились черные перепончатые крылья.
— Бежим! — заорал один из пленников.
Солдаты рванули с места. Все, кроме Вовы: со сломанными ногами далеко не убежишь.
Ни один душман не ринулся следом. Каждый из Аистов обгладывал кости, пил кровь и изрекал суру. Лишь великан лениво пожал плечами и взвился в воздух.
Володя безразлично глядел на летящую тень. Наверное, ему что-то вкололи после того, как сломали ноги. Ведь разве бывает такое в реальности? В мире, где еще месяц назад он сажал картошку в деревне под Брянском, гулял с дворнягой Каштаном и ухаживал за соседкой Ниной. А может, как раз той жизни и не было?
Около Володи приземлилась чья-то рука. Он потянулся к ней и разглядел набитый на плечо флаг СССР. Вова с нежностью коснулся пальцев неизвестного солдата. Светлая память, безымянный ненужный герой.
Один за другим афганцы отходили от обглоданного тела и недоуменно таращились вокруг. После короткого совещания несколько моджахедов побежали во тьму и вернулись с автоматами. По пути кто-то ударил Володю ногой в живот. Боли не было: лишь грусть, что выронил руку сослуживца.
Несколько криков оборвались где-то неподалеку. Фанатики выстрелили на звук и залопотали новую суру.
Тварь в мантии появилась будто из ниоткуда. Сейчас Володя был уверен, что одурманен, ведь вместо великана он видел черного аиста, который держал в клюве призывавшего к побегу смельчака.
Птица щелкнула клювом, отсекла несчастному кусок ноги, и выплюнула его на песок. Вова закрыл глаза и начал считать до десяти. От звона в ушах — кажется, кто-то стрелял из автомата прямо над его макушкой, — он сбился на семи. Но к тому времени вместо аиста около костра вновь стоял огромный человек в черной мантии.
— Повтори, что ты сказал. — Голос великана больше всего напоминал кошачье мяуканье. — Или мне продолжить тобой лакомиться?
— Мне обещали, обещали, обещали, — хныкал брошенный аистом солдат.
— Кто?
— Я не слышу…
— Кто?
— Дед Пихто, — безумно расхохотался пленник.
Один из душманов поднял автомат, но великан взмахом руки приказал остановиться. Сквозь звон в ушах Вова слышал голоса моджахедов, которые сливались в монотонный гул. Он почувствовал, что его вот-вот стошнит, но вместе с тем ему вдруг стало легче, словно кто-то забрал боль и страх, которые Володя ощущал даже во сне. Теперь вокруг не было душманов, не было выжженной солнцем земли, не было умирающих сослуживцев. Все, что видел Вова — бегущую вдаль соседку Нину. Окруженная осенним парком, девушка будто парила над землей. Солнечные блики играли в светлых волосах, а подхваченные ветром листья танцевали подле ее ног. Володя, смеясь, бежал следом. Лай Каштана подгонял его вперед, он почти догнал Нину, протянул руку…
Которую тут же схватили.
— Очнись!
Вова открыл глаза. Он и смельчак лежали рядом в тесной яме.
— Меня вот-вот уведут к той твари, — пожаловался пленник.
— Аист не мог быть…
— Настоящим? Я не знаю, что реально на этой поганой земле, кроме песка.
Пленник заплакал, и Володя обнял его в темноте ямы. Он чувствовал, как засохшая рвота моджахеда смешивается с кровью, текущей из паренька.
— Я нашел джинна в пещере. Совсем как в сказке, — шепнул ему на ухо солдат. Вова отстранился, но бедолагу это не остановило: — Он дал мне три желания. Первое, что я загадал — жизнь. И к чему это привело?! Через полчаса нас взяли в плен. Я выживу, но как? Останусь кастратом? Дебилом? Психом?
— Хватит. Это война. Никому отсюда не выбраться. Моджахеды…
— Афганцы? — расхохотался пленник. — Один раз мы пытали душмана, и он даже не знал, откуда взялся отряд «Черный аист»! Чьи лица скрывают мантии? Афганцев? Пакистанцев? Безумных дезертиров?
— Замолчи, — потребовал Володя и отстранился от солдата. — Не мы первые, не мы последние. Если я погибну, то сделаю это как мужчина.
— Я виноват! Виноват, виноват…
Вова вмазал пленнику. Тот рухнул лицом в ведро с помоями, которые заменяли питьевую воду.