— Я исполню это желание в обмен на мое. Думаю, тебе понравится, — сказал Вова.
Душманы подвели его к мариду. Великан протянул к пленнику лапы, принюхался, фыркнул и взлетел в воздух. Володя подумал о деревне под Брянском и воспоминаниях, купаться в которых будет веками. На прощание он посмотрел на серп луны, которую видят люди в далеких, кем-то выдуманных странах.
Марид спикировал на него сверху.
— Мое последнее желание — стать тобой, — приказал он джинну.
— Слушаюсь и повинуюсь.
Марид расчертил когтями воздух. Вова исчез.
Той ночью закончилась история отряда «Черный аист». Выжившие пленники говорили, что фанатики будто рухнули замертво от ударов невидимого зверя. Но битва далась Володе непросто: сущность, в которую он превратился, быстро становилась слабой. Вова опасался нападения марида, но тот — такой же бестелесный и невидимый смертному, застыл в небе и безучастно наблюдал расправу над моджахедами.
Когда он закончил, марид уже исчез. Лишь спустя много десятилетий, а может, веков Вова понял, что дух потратил слишком много сил на превращение в «человека в черной мантии».
В ночь расправы над афганцами Володя наблюдал за тонкой полоской света, бегущей в небеса. Он знал — то уходит джинн, служивший тысячам людей. Во всполохах света Вова разглядел, как черноволосого кудрявого парнишку приносят в жертву. Но прежде юноша попросил жизнь у джинна, которого случайно обнаружил незадолго до плена. Служивший ему дух обвел хозяина вокруг пальца: после жертвоприношения тот стал бестелесным существом, приговоренным к вечному исполнению чужих желаний.
И всегда их извращающим. Ведь его самого когда-то обманули.
Полоска света окончательно исчезла. Какие бы грехи ни совершал джинн, он исчез из всех возможных миров. Вова искренне надеялся, что тот не попадет ни в рай, ни в ад. Ведь разве не может существовать место, где после ухода мы могли бы вечно перебирать каждое, даже забытое при жизни, воспоминание?
Джинн летел над пустыней. Вчера, а может и век назад, он встретил похожее на себя создание. Тогда джинну показалось, что он вспомнит свое имя, но в памяти лишь появилась яма, где он и какой-то парень то обнимались, то дрались. Какое-то время два всполоха невидимого людям света разглядывали друг друга, а после поплыли вдаль. Туда, где были тысячи раз.
Иногда джинн впадал в похожее на дрему состояние и видел какую-то собаку. В своих грезах он порой различал образ бегущей вдаль девушки и странного поля, где он втыкал в землю палку с широким острием на конце. Эти сны не приносили радости: напротив, от них ему становилось хуже, он ничего не мог вспомнить.
Когда дух долетел до моря, то замер над голубым дремлющим полотном. Он вновь думал о видениях. Что они значат? Он выдумал их? Или они существовали — ведь джинн знал, что давным-давно был человеком.
Все духи когда-то были людьми.
Джинн почувствовал, как за много километров отсюда кто-то зачерпнул горсть песка, в которой дремала его сущность. Пришло время исполнять желания.
«Кем я был в прошлом? Кем я буду в будущем» — думал он, летя к своему новому хозяину.
Но все это было не важно, ведь времени здесь не существует. Лишь бесконечный дневник песка, что останется на земле после смерти всех людских воспоминаний.
Евгений Абрамович
ТИХИЕ ВОДЫ
Тело заметили рано утром, когда женщины спустились за водой к чистому источнику. Оно лежало прямо на песчаном берегу, возле мостков. Темно-зеленый раздувшийся труп, скользкий и безволосый. Огромный, значительно больше любого из людей.
Это было странно. Обычно представители водного народа уходили умирать подальше от людей. Отчаянные охотники и добытчики, которые заходили далеко в чашу темного леса, видели их капища и курганы, земляные пещеры, забитые пожелтевшими костями болотников, лягушатников и рыболюдей. Увидеть труп одного вдали от их священных мест считалось очень плохой приметой. Знаком беды.
Женщины с воплями и причитаниями бросились обратно к поселку. Некоторые осеняли себя защитными знаками и бормотали заговоры от злых сил.
На крики стали сбегаться люди. Испуганно глядели на принесенное течением тело, боясь подойти ближе. Вскоре на берегу собралась большая толпа. Жители поселка переговаривались, решая, что делать. Не хватало только отряда добытчиков, который отправился в леса за жертвами. Расталкивая людей, вперед вышел дед Михась, голова поселка — местный патриарх. За ним, отдуваясь, шла Тамара, его старшая жена, толстая маленькая женщина, вечно больная и крикливая, с возрастом тронувшаяся умом. Ее поддерживал под руку отец Дмитрий, священник и жрец.