Весной, проснувшись от зимней спячки, представители водного народа забредали в поселок, участвовали в человеческих праздниках, после чего у местных девушек могли родиться дети с чешуей, зеленой кожей или перепонками на пальцах. Дети эти считались благословенными, отмеченными счастьем, божьей печатью. Их любили и уважали, они росли сильными, умными и крепкими, становились лучшими мастерами, воинами, охотниками и добытчиками. Люди и водный народ не могли жить порознь, а каждое горе друг друга воспринимали как свое личное. В ночь после похорон лягушатника над болотами горели огни. Водный народ справлял траур. Люди стояли на берегу и плакали. Все чувствовали, что грядет большая беда.
Добытчики вернулись на следующий день. Они привели с собой только одну-единственную жертву. Убогого слабоумного мутанта неопределенного пола с тощим недоразвитым телом и непропорционально огромной лысой головой. Жертва была скудной, как никогда. Обычно добытчики приводили с собой с десяток мутантов, а то и больше. После особенно удачных экспедиций часть из них запирали в загоне для скота, оставляли на потом. Сейчас добытчики рассказывали, что темный лес и пустоши были тихими, будто там никто никогда не жил, но в пути люди находили кости и трупы мутантов. У многих мертвецов на месте глаз зияли кровавые раны. Эта новость особенно встревожила людей. Это был знак Длинноногого, извечного врага Лягушачьего Бога. Его слуги, большие кровожадные птицы, выклевывали глаза жертвам и приносили их своему господину, который пришивал добычу к своим огромным черным крыльям. «У Длинноногого тысяча глаз, — с трепетом говорили люди друг другу, — Он видит все наши грехи». «Веди себя хорошо, — говорили матери расшалившимся детям, — А не то Длинноногий все увидит и заберет тебя».
Дурные вести испугали людей больше прежнего. Решено было принести жертву сейчас же, при свете дня, не ждать ночи и полнолуния, как обычно. На берегу, возле самой кромки воды, вкопанная в землю, стояла дюжина жертвенных столбов. Недоумок, одетый в рваные лохмотья, что-то испуганно мычал и трясся всем телом, когда его привязывали к одному из столбов. Жертвоприношение было таинством, священным делом, при нем могли присутствовать только священник со своей охраной. Отец Дмитрий вглядывался в болотную даль и нараспев выкрикивал заклинания зычным голосом. Призывал водный народ. Жертву всегда забирал кто-то из болотников. Вот и сейчас в десятке метров от берега показалась большая голова со спутанными волосами, длинным крючковатым носом и зеленой бородой. Внешне похожий на человека, только высокий как дом, болотник двинулся к берегу. Он опасливо осматривался и двигался осторожно, не понимая, почему жертву приносят при дневном свете и почему она такая скудная.
Мутант на столбе испуганно завизжал тонким противным голосом, глядя на приближающееся к нему существо. Визг оборвался, когда болотник сгреб мутанта огромной пятерней. Раздался треск веревок и хрупких костей. Опустевший столб истекал кровью жертвы. Быстрым широким шагом болотник вернулся в воду, неся в руке истерзанные останки мутанта, и скрылся в пучине. Двое вооруженных солдат и священник молча глядели ему вслед.
В тот же день жители Тихих вод снова пошли в церковь, чтоб обсудить насущные дела. Места для всех не хватило. Многие расположились на улице. Чтобы все смогли поучаствовать в собрании, на улицу вывели старинные колонки с большими динамиками. Речь держал дед Михась. По торжественному случаю он надел свою старую солдатскую форму. Гимнастерка, камуфляжные штаны и тяжелые ботинки давно выцвели и износились, были перештопаны уже тысячу раз, но в них дед выглядел лидером, старым боевым командиром, который вел солдат за собой в стычках с мутантами. Именно в эту форму он был одет, когда Тихие воды отразили пришествие Длинноногого почти семьдесят лет назад. Тогда сам Лягушачий Бог вышел из болот, чтобы помочь людям прогнать своего старинного врага. Те героические дни были золотыми буквами занесены в летопись. Их изучали дети в школе, а взрослые передавали из уст в уста.