Священник в религиозном экстазе принялся плясать на песке, путаясь в длинных изорванных одеяниях, скользя по внутренностям лежащих на берегу тел. Явление Лягушачьего Бога волшебным образом вернуло ему силы. Он плакал от счастья, размазывая по лицу слезы и гной из лопнувших волдырей. Жрец повернулся лицом к поселку и начал звать, пытаясь докричаться до тех, кто забаррикадировался в домах.
— Выходите, глупцы! Наш отец пришел к нам! Пока не поздно выходите и просите прощения за вашу трусость! За вашу слабость! За ваше неверие! Лягушачий Бог милостив, он простит грехи чистым душой!
Он не знал, что все люди в домах уже давно мертвы. Стены, закрытые двери и окна не были преградой для заразы.
Речь далась Дмитрию с большим трудом. Ноги подкосились, он рухнул лицом в мокрый песок, провонявший смертью и разложением. С трудом поднялся на локтях. Его вырвало чем-то густым и горьким, болью отозвалось в животе. Священник, отдышавшись, перевернулся и сел, его трясло от хвори и усталости. Над ним нависло лицо Лягушачьего Бога. Существо рассматривало своего служителя без особого интереса. Жрец только вблизи заметил, что темную скользкую кожу бога покрывают язвы и глубокие нарывы. В уголках глаз застыли сгустки гноя. Из широких ноздрей при каждом выдохе вылетали и падали на землю большие бледные личинки. Паразиты! Существо болело, причем тяжело. Кожа обвисла складками на истощенном теле, конечности тряслись, с трудом удерживая вес тяжелого тела.
Лягушачий Бог поискал глазами вокруг и замер. За спиной священника упал на колени Андрей. Из-за его плеча выглядывала пришедшая в себя Соня. Она смотрела на бога внимательным немигающим взглядом. Тот, издав гневный вопль, занес руку над Андреем и его спутницей. Девочка в заплечном мешке зашевелилась и, неожиданно для своего изможденного вида, ловко выпрыгнула на песок и в несколько быстрых шагов отбежала на безопасное расстояние. Через мгновение Андрей был раздавлен огромной холодной пятерней. В стороны брызнули кровь и густая каша внутренностей. Лягушачий Бог на мгновение застыл, будто обдумывая свой поступок. Внезапная яростная атака лишила его сил. Он покачнулся, опершись на руки, и громко застонал. Его бездонный рот открылся, оттуда донесся глухой протяжный рокот. Через мгновение из него хлынул поток рвоты. Зловонная жижа изливалась из него долго, резкими толчками, смывая разбросанные вокруг трупы и с ног до головы, забрызгав сидящего на песке отца Дмитрия. Священник с ужасом наблюдал за происходящим.
Лягушачий Бог откашлялся и снова застонал. Руки без сил разъехались, он рухнул на песок. Огромная туша несколько раз дернулась в агонии и замерла без движения. Из ноздрей вырвался последний вздох, вытолкнув наружу новую порцию паразитов. Взгляд внимательных больших глаз замер в одной точке и стал стеклянным и бессмысленным. Безразличным, как мертвый пейзаж вокруг. Отец Дмитрий зашелся в рыданиях и бил себя по лицу. В горе царапал щеки и заламывал руки. Так матери оплакивают умерших детей.
— За что? — кричал он в истерике. — За что ты покинул нас? Почему!?
Он успокоился только когда услышал за спиной чей-то громкий смех. Повернувшись, священник уставился непонимающим взглядом на Соню. Девочка смеялась, глядя на мертвого бога, и весело приплясывала на месте. Голые ступни громко хлюпали по мокрому песку.
— Вот так, жрец, вот так! — кричала она изменившимся голосом, высоким и тонким, почти птичьим. — Как я всех вас провел? Ай да я, ай да Длинноногий!
Услышав имя извечного врага, Дмитрий попытался отползти от ребенка. Девочка шагнула к нему и быстро вскинула руки. На нежной детской коже появились отверстия, как маленькие бескровные ранки. Они открывались все шире, пока из них не показались зрачки. Глаза. Руки ребенка обрастали перьями. Лицо удлинялось, вытягиваясь в тяжелый увесистый клюв. Священник зажмурил глаза.
— Нет, жрец! — запротестовало чудовище, — Смотри на меня, смотри! Я тебя заставлю! Глупые люди, как же легко вас обмануть, заставить поверить во что угодно. Как легко завладеть душой ребенка и диктовать через нее свою волю. Я рассорил вас, я варил зелья из мутантов и ваших детей. Я отравил им воду. Пока вы выясняли, кто из вас больший грешник, водный народ умирал в муках. Он не мог защитить вас, потому что был болен, не мог принять ваши дары, потому что вы уже были в моей власти! Мой враг мертв! Тихие воды мертвы. Скоро я буду смотреть на мир вашими глазами…
Над отцом Дмитрием склонилась долговязая фигура в черном одеянии до пят. Священник не открыл век, даже когда их коснулся острый клюв.