— Открыть ворота! — скомандовал старшина и отдал честь.
Старшина Радонич в окружении стражников наблюдал, как пятеро путников покидают город. Он ощущал себя брошенным и преданным — это говорила обида, но умом он понимал, что капитан поступает правильно.
— А я тебе говорил, пан капитан, что отойдешь от ракии — будешь жалеть! — Мыреш посмотрел на Дьекимовича со смесью грусти и нежности.
— Ты это о чем, воин?
— Ты говорил, что я прирожденный старшина. Но этому не бывать! Никто из нас не вернется домой, ты об этом знаешь.
Шли до первых сумерек, а потом встали лагерем. Продираться сквозь Гнилов лес ночью — самоубийство. Еще днем Мыреш зарубил полудемона, а ловкач Слободан свернул шеи парочке бесов. Лес проверял на прочность непрошеных гостей, как привык это делать сотни лет подряд. Больше никто не нападал, но каждый из путников чувствовал, как за ним наблюдают сотни недобрых глаз.
— Этот голубой шар, — в рыжих лучах костра широкое лицо отца Васимара сделалось зловещим. — Артефакт, доставшийся мне от шоршеткалоков еще в те времена, когда Адриан сосал мамкину сиську. Говорят, это сердце могучего демона и мои братья, жрецы Неба, сумели заговорить его на поиск очень и очень могучих нечестивцев. Сейчас оно едва горит, а это значит, что мы далеко от цели. Твоя задача, босоногий, вести нас безопасным путем, но так, чтобы этот шар горел все ярче и ярче. Понял?
Слободан кивнул. Он не очень понимал, почему и сейчас его зовут босоногим: его ступни грели обмотки из кабаньей шкуры. Впрочем, обувью в Чизмеграде они не считались.
— Ты это повторяешь уже раз пятнадцатый, отец поднебный, я еще до того, как мы город покинули, тебя прекрасно понял.
— Старость не радость, — сказал отец Васимар, подкинув поленце в костер. — А ты слушай и мотай на ус.
Слободану уже порядком поднадоел это мощный старик. Он только и делал, что ворчал на каждом шагу. Еще немного, и архижрец начнет поучать Слободана, исходившего Гнилов лес вдоль и поперек, как правильно искать дорогу.
Отец Васимар развесил обереги вокруг лагеря. Несколько раз подходили болотные гончие — уродливые твари о двух безголовых телах, сросшихся шеями. Быстро и ловко, как пауки, они пробегали совсем близко, ощупывая острыми языками невидимую границу, которую преодолеть не могли.
На часах стояли по очереди. Хвала Небу, эта ночь случилась без приключений.
Завтракали вяленым мясом, прямо на ходу. Голубой шар в руке отца Васимара разгорался все ярче.
Пейзаж не радовал разнообразием: голые деревья и замерзшие топи, как и десятки верст назад.
— Она знает, что мы здесь, — пробасил отец Васимар. — Все эти бесы, болотные гончие и прочая тварь. Это ее глаза и уши. Если она и вправду выстроила дом на спине этого ползучего демона, мы еще долго будем играть в догонялки. Как бы с голоду не подохнуть…
— Лес способен прокормить человека даже зимой, если знать, где искать пишу, — Слободан задумчиво ковырнул сосновой иголкой промеж зубов, — главное — не замерзнуть.
Голубая сфера становилась все ярче и ярче. Слободан шел впереди, осторожно прощупывая снег длинным шестом. В следующий раз, когда дерево пронзило ослепительно-белую толщу, булькнуло и почернело. Незамерзающая топь.
— Все, дальше ходу нет. — Акробат налег на шест, и тот с легкостью погрузился в болотную черноту.
И в это самое мгновение, будто по команде, из-под трясины выстрелили черные щупальца. Длинные, тугие, крепкие канаты мяса и сухожилий. Каждое щупальце усеивали сотни присосок. Ни у кого из путников не было времени сообразить, что происходит.
Под ногами загудело, заклокотала топь, снег тут же смешался с вонючей жижей. Над чернеющими просторами показалась гигантская пучеглазая голова.
Когда все пятеро спохватились, грязные щупальца уже спеленали каждого по рукам и ногам.
— Это большой демон, да не тот! — ехидничал Вечек. — Ошибся твой шар, отец поднебный.
Архижрец не ответил. Он внимательно следил за тем, как обереги обжигают черные щупальца, как хватка чудища слабеет в этот момент. Он читал молитву, называя имена всех путников по очереди, не забывая и про себя. Их окружило невидимое поле, и оно мешало спруту утянуть их на дно. Но волшба эта отнимала силы у старика: сирень стоило отцу Васимару на секунду прерваться, как болотный демон утаскивал их все дальше.
— Не молись за меня, отец поднебный! — орал Вечек. — Всех на дно утянет, а мной подавится! Слышишь? Не молись, я тебе сказал, сморщенная собачья жопа!
Безумный стражник принялся с остервенением скручивать шнуры пороховых гранат, всех, что удалось утащить на себе. Щелкнуло огниво, загорелся шнур, в морозном воздухе завоняло селитрой.