— Мыреш! Мать твоя — задница, жопа — твоя голова. Ну почему!? Почему ты не взял обереги у архижреца?
— Ко-кол… — в груди степняка клокотало. — Колдовство! Нам… Нельзя. Всемогущий Конь-Великан его исп… Испугается и не даст себя оседлать на пути в последнее пристанище. Но… Умирать страшно, капитан. Выполнишь мою последнюю просьбу?
Адриан упал на колени рядом со степняком.
— Постараюсь.
— Поцелуй меня, капитан. В губы. — Мыреш слабым движением утер кровь с лица. — Пожалуйста… Всего один поц… Поцелуй. И я умру спокойно.
— Ты из этих… Так ты…
— Любил тебя всю жизнь. И сейчас люблю. Как же горько оставлять тебя одного! Но я… Я слышу стук копыт, капитан. Последние мгновения, пожалуйста…
Пересиливая себя, капитан нагнулся и крепко прижался губами к холодеющим губам шелудея. Степняк немного подался вперед и тут же обмяк. Кожей лица Адриан почувствовал его последний выдох.
Капитану хотелось заплакать, развалиться на части, лечь и умереть. Но он чувствовал, что до решительной победы остался последний рывок. Еще немного поднапрячься и, возможно, большая беда обойдет многострадальный Чизмеград стороной.
Проверив запасную пару револьверов, капитан уверенно зашагал в сторону башни.
Черная башня, похожая на высушенный крючковатый палец, не имела дверей и окон. Вход зиял непроглядным мраком, недвусмысленно намекая на то, что гостей здесь не ждут и никогда не ждали.
Адриан достал из котомки Сердце демона — сейчас оно горело ровным голубым светом — и немедленно шагнул в темноту.
Вверх вела неширокая винтовая лестница. Капитан неторопливо брел по ступеням, в одной руке сжимая верный револьвер, а в другой держа светящийся шар. Он вслушивался в каждый звук, но не слышал ничего кроме собственных шагов. Пусто.
Каждые несколько десятков ступеней заканчивались широкой площадкой. Здесь сохранилась мебель, было множество предметов повседневного быта, вдоль стен высились книжные стеллажи. Здесь жили и, должно быть, когда-то были счастливы.
Адриан уже было отчаялся кого-то здесь найти, как вдруг наверху кто-то истошно заорал. Судя по голосу, кричал мужчина.
Капитан пулей метнулся вверх, не жалея натруженных ног, не чувствуя тяжести в воспаленных легких.
На крыше стоял зарешеченный сарай. Сквозь металлическую сетку виднелось лицо старого знакомого. Слепец! Рядом с ним суетилась эфемерная фигура, казалось, сотканная из самой тьмы. Она деловито потянула пленника за руку и одним выверенным движением оторвала ему кисть.
— Брось, тварь! Брось! — Адриан дважды выстрелил, но пули не причинили чудовищу видимого вреда.
Черная фигура зыркнула на капитана провалами пустых глазниц и улыбнулась багровым беззубым ртом. Все так же небрежно тварь с явным удовольствием отгрызла себе ладонь и приладила на культю пятерню слепца. Хрустнуло, обескровленные пальцы зашевелились.
— Я — буду смерть! — прокричала Хозяйка болота.
Адриан снова прицелился и нажал на спуск. Тяжелой пуле оставалось всего ничего до цели, когда тьма рассыпалась на сотни навозных жуков. Насекомые непроглядной тучей взметнулись в воздух, на мгновение заслонив собою вялое зимнее солнце. Они сделали несколько кругов над башней, да и унеслись прочь.
Капитан метнулся к клетке. Слепец был все так же жалок и отвратителен. Усевшись на подстилку из грязной соломы, калека баюкал культю, жалобно подвывая.
— А я говорил, что от тебя будут одни проблемы! — капитан несколькими уверенными пинками проломил деревянную стенку клетки.
— Она говорила, что пощадит тебя, твоих спутников и больше никогда не тронет город, если я отдам хотя бы одну руку! Я не мог не отдать! Не мог! Я хочу жить. Пожалуйста, забери меня отсюда. У меня есть амулет-проводник. — слепец достал из кармана своего рубища широкую щепку, испещренную символами. — Пришлось прогрызть себе палец на ноге, чтобы сделать заговор на крови… Я только на крови колдовать умею… Назови имя города, и амулет нас выведет!
Адриан с омерзением принял щепку у слепца и, подставив сильное плечо, помог калеке подняться на ноги.
— Я отдал ей только одну руку! Она не сможет гасить жизнь. Она не сможет воскрешать умерших, сможет только поднимать трупы! Это только полсилы, это другое, другое…
Слепец продолжал жалобно скулить, рассказывая о своих злоключениях.
Адриан отошел от калеки на несколько шагов и взвел курок револьвера. Слепец, услышав знакомый звук, замер, вытаращив молочно-белые глаза.