Кроуфорд отнес деньги родителям девочки, но те даже не глянули в его сторону. В итоге Кроуфорд просто оставил связку колец у их ног. Соседи уже вылезли из своих домов и начали тушить разошедшийся пожар.
Работа Последних Стражей в этом городе была закончена.
Внезапно мать погибшей девочки схватила Кроуфорда за руку; ее тонкие пальцы крепко сошлись на запястье.
— Она никому не вредила, — сказала женщина, и голос ее задрожал, — наша Кирсти была хорошей девочкой. Она любила животных, пироги с яблоками, качели. Все было хорошо, пока вы не пришли.
Муж поспешил увести ее в сторону, пока она не сделала что-нибудь непоправимое.
— Собираемся, — махнул подчиненным Кроуфорд. — Еще одна деревня и сможем вернуться в Хайтгард.
Дым и крики безутешной матери провожали Последнюю Стражу.
Староста узнал о приезде Последней Стражи лишь немногим раньше Оливера, но когда поздним вечером три всадника въехали через ворота, их уже ждали накрытые столы, доверху уставленные различными яствами. По такому случаю деревенский люд принарядился, встречая гостей во всей красе. Даже отец Оливера неловко приковылял вместе со всеми, оставшись, правда, в своей пропитанной потом одежде. Оливеру было неловко это признавать, но внешний вид Стражей его слегка разочаровал. Один из них, что прятал нижнюю половину лица под платком, и вовсе был похож на разбойника с большой дороги. Второй, хоть и выглядел поприличнее, но видом был глуповат и его куда проще было представить с косой в поле, чем с мечом в бою.
Но больше всего разочаровывал легендарный Кроуфорд: почему-то только сегодня до Оливера дошло, что историям про Одноглазого уже много-много лет. Остальные ребята окружили молодого Стража по имени Гарет: тот ловким движением достал из ножен меч, а после, рассмеявшись, угостил струхнувшую ребятню конфетами. Некоторые, из тех, что посмелее, упрашивали другого Стража показать, что же он прячет под своим платком. Но Оливер весь вечер глазел на Кроуфорда и пытался разглядеть в этом сонном старике хоть тень величия. Даже татуировка Стражей, кольцом охватывающая шею каждого из них, у Кроуфорда пряталась под густой бородой. Вблизи его изуродованная пустая глазница выглядела еще жутче, хотя ее легко можно было бы спрятать за повязкой.
Когда все вдоволь наелись и знатно выпили, кто-то начал стучать по столу и хлопать в ладоши. Простой и незамысловатый мотив, известный каждому с детства: хлопок в ладоши — удар по столу, хлопок — удар, хлопок — удар. Ритм тут же подхватили остальные, и уже через мгновение вся деревня хором затянула песню:
Под конец песни толпа разразилась аплодисментами и радостными криками; застучали по столу кружки. Лишь когда Одноглазый тяжело поднялся со своего места и поднял руку, все успокоились и затихли.
— Последняя Стража и я лично благодарим славных жителей Девисхила за столь теплый прием, — где-то за дальним столом начала подниматься новая волна веселого шума, но одного взгляда хватило, чтобы все снова стихло.
— К сожалению, большая беда привела нас к вашему порогу! И перед тем как устраиваться на ночлег, я хотел бы обговорить ее со старостой поселения.
В дом старосты Стражи шли в тишине. Однако даже после ухода героев народ не спешил расходиться. Внезапное празднество продолжилось. Оливер как раз намазывал варенье на третий ломоть хлеба, когда его нашли Абби с друзьями.
— И что в нем такого великого? — спросила Абби. — На вид просто старик.
— Вот дуреха, — ответил Нокс, — все же знают, что Одноглазый убил тысячи магов.
— Едва ли тысячи, — заметил Грант, — но много. Может, даже больше сотни…