С трудом, но Оливеру удалось поднять Абби на ноги. Пол под их ногами становился все теплее. Слезы стекали из широко распахнутых глаз сестры; Оливер понял, что Абби сейчас заревет в голос.
— Ты обещала мне, помнишь? — Оливер крепко прижал сестру к себе, обнял и медленно повел к выходу. — Ты поклялась вести себя тихо. А я обещал тебе пойти ловить мальков. Вот завтра и пойдем, первым делом, как проснемся.
Оливер довел Абби до дверцы, изо всех сил стараясь не кашлять, помог ей спуститься, невольно застонав от боли, когда сестра повисла у него на руках. Глаза Оливера слезились от дыма, кружилась голова, а сдерживать кашель становилось все труднее и труднее. Практически ничего не соображая, он перелез через проем и свесился вниз, ногами стараясь нащупать бочку. Опора предательски ускользала из-под ног.
Не в силах больше держаться, Оливер разжал пальцы и упал вниз. Лишь одна его нога попала на бочку, и он тут же повалился на землю вместе с ней, больно ударившись головой. Сквозь треск пламени и крики старосты плач Абби был едва слышен. Огонь разгорался, с дикой жадностью пожирая дом. Вскоре крики предателя оборвались.
Оливер с трудом заставил себя подняться, схватил Абби за руку и повел в обход гнилого сарая пьяницы Джока. Абби продолжала тихонько всхлипывать.
— Ну, ты чего ревешь-то? Он же отступником был, понимаешь? Предал нас всех за золото волшебников. Получил, что заслужил.
Абби ничего не ответила, но плотнее прижалась к Оливеру. Идти так было неудобно, но он, тем не менее, обнял сестру за плечи. Абби почти успокоилась, когда они вышли из-за сарая и присоединились к остальным жителям деревни, столпившимся напротив дома предателя. Никто не обратил внимания на появление двух детей: все как один были зачарованы пляской огня. Каждый слышал о том, что отступников надлежит живыми предавать огню, но никто в их деревне не думал, что когда-нибудь увидит этот огонь.
Оливер смотрел вместе со всеми и чувствовал неприятный холодок внутри. Он не признался бы в этом даже под пытками, но какая-то часть его жалела ворчливого старика. Оливер все еще видел перед собой сухую дрожащую руку, из которой торчит окровавленный гвоздь, и слышал в своей голове крики старосты, но тихие, словно раздающиеся откуда-то издалека.
«Нет, — одернул себя Оливер, — отступник получил по делам своим. Весь род людской предал за несколько золотых колец. Даже имя его не произнесу более».
Не секрет, что в горах волшебникам жилось куда вольготнее, чем в славной Империи. Горцы, эти грязные дикари, к прислужникам демонов относились с уважением, ценили их помощь в своих подлых набегах, кланялись им как королям. Неудивительно, что родившееся в Железной Империи маги старались тайком пересечь северную границу. Оливер слышал про контрабандистов, что за деньги помогали выродкам сбежать от Последней Стражи и легионерских патрулей, но никогда не думал, что кто-то из его соседей замарает руки в подобной грязи. Подлые, алчные предатели, и он делил с ними хлеб, слушал их гнилые слова — от одной такой мысли во рту появлялся гнилостный привкус, и Оливер с отвращением сплюнул в сторону.
Дом старосты стоял особняком, никто не пытался его тушить. Несколько искр долетели до сарая Джока, но сырое гнилье не загорелось бы и от брошенного факела. Когда же обвалилась крыша и огонь начал потихоньку ослабевать, Кроуфорд Одноглазый развернулся к людям.
— Милостью императора, — сказал он громко, — нам даровано право ночлега в любом доме. Однако мне бы не хотелось доставлять неудобства хозяевам. Может быть, у кого-то есть лишняя комната?
Никто не поднял руки и не подал голоса: в деревне многие жили большими семьями, когда три-четыре поколения ютились под одной крышей, и мало у кого был свободный угол. Оливер знал только одну маленькую семью в деревне.
— Мастер Страж, — он поднял руку, чтобы привлечь к себе внимание, и вздрогнул, когда пустая глазница Кроуфорда уставилась прямо на него, — вы можете переночевать у нас.
Отец ни словом, ни делом не выказал какого-либо недовольства в адрес гостей. Но Оливер чувствовал напряжение в его взгляде и не мог понять причины. Разве каждый день появляется возможность принимать в своем доме Последних Стражей?
— Благодарю за ваше гостеприимство, мастер, — сказал Кроуфорд и протянул руку.
— Можно просто Финн, — ответил отец, обмениваясь со Стражем крепким рукопожатием.
— Спасибо вам, мастер Финн. Редко когда люди приглашают нас в свой дом.
— Боятся, что мы увидим их маленькие секретики, — прошипел Страж по имени Сивард и подмигнул Оливеру.