— Страж Оливер, — сказал Кроуфорд, и когда Оливер медленно повернул голову в его сторону, пальцем указал на Абби. — Убей волшебницу.
— Но она не волшебница! Это, должно быть, какая-то ошибка!
— Мастер Кроуфорд, я думаю, что…
— Молчать! Думаешь, мы приехали в вашу глушь ради одного отступника? Мы — Последняя Стража, те, кто убивают волшебников. И она — одна из них. Выродок.
Оливер посмотрел на Абби. Маленькая, дрожащая девочка, его сестра.
— Этого не может быть. Вы ошиблись.
— Последняя Стража не допускает ошибок. И я, Последний Страж, Кроуфорд Одноглазый, говорю тебе, что эта девочка связана с демоном.
Мысли смешались в голове Оливера. Мелькнула надежда, что все это просто испытание, но тяжесть арбалета в его руках была вполне настоящей, как и острота арбалетного болта.
— Подумай сам. Признаки магии незаметны, но очевидны, если присмотришься. Готов поспорить, она всегда знает, где тебя найти.
«Ты чего тут делаешь? — раздался позади него шепот, показавшийся в этот миг колокольным звоном. Абби каким-то образом нашла его».
— Честь и мораль ничего не значит для волшебников. «Наябедничаю, — легко согласилась Абби».
— Они знают и видят вещи, которые не могут знать или видеть.
«Как ты меня заметила? У тебя глаза на затылке, что ли?»
— И они все испытывают страх перед Последней Стражей. Хотя каждому известно, что праведникам нет причин нас бояться.
«Ну, ты чего ревешь-mo? Он же отступником был, понимаешь? Предал нас всех за золото волшебников».
Абби молчала, лишь тихонько плакала и смотрела на него, даже не пытаясь оправдываться.
— Олли… — сказала вдруг она.
Оливер нажал на спуск плавно, как ему говорили. Щелчок.
Болт вылетел в сторону Абби, но не достиг цели, упав возле ее ног.
Тишина стояла несколько тяжелых мгновений. Абби перестала плакать, зачарованно глядя на арбалетный болт у ее ног; Оливер вслушивался в прерывистое дыхание сестры. А потом она закричала. Так, как кричал староста, когда огонь пожирал его плоть. Так, как человек никогда не должен кричать.
Отец резко схватил руку Сиварда, держащую нож, вывернул, и, ударив Стража локтем в лицо, бросился к дочери. Боли в ноге он словно не чувствовал, двигался быстро. Никто не пытался его остановить. Схватив Абби, отец унес ее в малую комнату, ни разу не взглянув, даже мельком, на сына.
Кроуфорд забрал у Оливера арбалет.
— Она не волшебница, — сказал он.
Оливер почувствовал, как кружится голова и слабеют ноги.
— Но вы же сказали… Она делала все, что вы говорили.
— Она просто твоя младшая сестра. Это не делает ее виновной в чем-либо.
Оливер перевел взгляд на арбалет Стража.
— Повредил спусковой механизм в бою этим утром. Не было времени и нужды чинить.
Чувствуя, как где-то внутри зияет бесконечная пустота, Оливер пошел в малую комнату. Дверь была приоткрыта. Отец стоял на коленях перед Абби, спиной к двери, и держал ее в своих объятиях, пока она вцеплялась в его могучую спину и громко рыдала, уткнувшись в крепкое плечо.
— Абби, я… я не хотел, — сказал Оливер, но сестра не слышала его. — Прости меня.
— Уходи, — сказал отец.
— Но я…
Отец повернулся, и впервые Оливер увидел его слезы.
— Пошел прочь!
Ошарашенный, Оливер сделал шаг назад, вышел из комнаты и закрыл дверь.
— Я не монстр, — прошептал он.
— Не обманывай себя, — проходящий мимо Сивард похлопал Оливера по плечу. — Мы те, кто мы есть, приятель.
Следом за Сивардом из дома вышел Страж Гарет. Последним хромал Кроуфорд. Оливер поднял голову.
— Это было испытание. Вы сказали, что это испытание. Я прошел его?
Кроуфорд потер морщинистый лоб перед ответом.
— Я не знаю, парень. Я правда не знаю.
Он ушел и закрыл за собой дверь. Абби снова закричала.
Оливер вернулся в гостиную, без сил привалился к стене и медленно опустился на пол. Абби кричала еще несколько раз за ночь, но потом успокоилась и затихла.
В темноте остались только Оливер и тишина.
Дмитрий Костюкевич | Роман Придорогин
ПОЛНЫЕ РЕКИ
Мертвые лежали в домах, мертвые лежали на улицах и площадях Авиньона, мертвые плавали в Роне.
Свинцовые лица со впалыми глазами поднимались к небесам, но молитвы беспомощно жалили грязную изнанку. Смерть селилась в крови, легких и потрохах несчастных, склоняла обезображенные наростами-язвами головы, опускала сухие руки, припудривала глаза стеклянной пылью.