С земли доносится рваный хрип…
Судорога ломает тело, бросает на стену. Скрюченные пальцы бьются о камни, разгибаются, заползают в забитую грязью и насекомыми щель.
Покойник в маске встает на ноги и поднимает к небу голову. Глаза в прорезях маски не живые, но они видят.
— Закрой ставни, увалень, — сказал трактирщик. — И не забудь про засов.
Слуга шаркающей походкой поспешил исполнить указания.
— Месье? — обратился, вернувшись.
— Чего тебе? — спросил трактирщик.
— Вы правда не боитесь?
— Чего? Заразы?
— Черной смерти. В переулках лежат мертвые. Сегодня в церкви…
— Что? — Трактирщик поморщился. Он был пьян. — Что в церкви?
— Вошли внутрь, — почти шепотом сказал слуга, — а там все мертвы. Хворь съела.
— А мне плевать! Меня беспокоит то, что мы вынуждены закрываться раньше положенного. И допивать прокисшее вино. Кстати, это скажется и на твоем заработке.
Трактирщик засмеялся. Смех перешел в кашель.
— Месье?
— Прибери все. И отваливай ко всем чертям. Без тебя тошно.
Осушив бутылку вина, трактирщик повалился на лавку.
— Черт бы побрал эту заразу. И чего мне теперь — закрыться до лучших времен? Или вылавливать клиентов в Роне? — Мысль доставила ему радость. Трактирщик зашелся в приступе рычащего смеха. — А что? Налью им за меньшую плату! Буду их благодетелем! Кто еще удосужится обсуживать покойников? — Он снова закашлялся. — Черт! Где ты шляешься, бесовское отродье?
Слуга не ответил. Слова трактирщика гулко покатились по пустой харчевне.
— Пора спать, — выдохнул трактирщик и через минуту захрапел.
— Трактирщик, — тихо позвал кто-то, возле самого уха, словно прожужжал. — Эй, трактирщик.
— Черт, — сквозь сон пробормотал трактирщик.
— Трактирщик, дай мне приют на несколько ночей. Трактирщик резко сел.
— Это ты, жалкий увалень? Зачем вернулся? — Его голос дрогнул. Он понял, что ошибся.
— Не надо обидных слов, трактирщик, — сказал незнакомец. — Мне нужен лишь кров.
— Изыди, дьявол!
— Что, впрямь?
— Да кто же ты? — Трактирщик всмотрелся в темноту.
— Мне нужен ночлег, — насмешливо повторил незнакомец.
— Я не сдаю комнат. Где ты? Зачем прячешься? И как сюда попал? Погоди… — Трактирщик возился с лампой. Зажег, поднял. — Что с твоим… лицом? Ты болен? Дай рассмотреть поближе.
— Не утруждай себя. — Незнакомец приблизился, стягивая кожаную маску.
— О Боже правый… Что это? И не лицо вовсе… Кто ты? Ты не человек…
— Увы, но ты прав. Меня зовут Абарий. А хочешь узнать свое имя?
— Мое… имя? — поперхнувшись, переспросил трактирщик.
— Да. Твое имя — покойник. Иначе — мертвец, лучшая участь которого — сгнить в земле.
Трактирщик дернулся и повалился на пол.
— Изыди, дьявол! Изыди в подземь! Изыди!
Темные губы незнакомца растянулись, обнажая зубы-стилеты. Он пригнул на трактирщика, повалил на пол и впился в искаженное страхом лицо. Несколько глотков — ив теле несчастного не осталось крови. Абарий облизался.
— Зови меня просто — Падший.
Ранним утром Авиньон разбудил предсмертный шепот умирающих. Страшная повседневность. Не осталось ни одной семьи, которую несчастье обошло бы стороной. Все явственнее витал в воздухе тленный дух. Убийственный запах разлагающихся тел, которые не успевали предавать земле даже в общих могилах. Авиньон утопал в смердящем предвкушении новых жертв.
В предрассветной дымке зачумленного города появились двое. Они двигались быстро, избегали площадей и подворья. В ремесленном переулке повернули к Роне. Вчера по приказу епископа в устроенных запрудах ловили умерших. Мортусы, ловко орудуя крюками и жердями, вытаскивали из Роны разбухшие тела. Могильщиков набирали среди осужденных. Отчаянные лиходеи опасного времени. Епископ пошел наперекор Папе, объяснив, что «даже чумные рвы время от времени надо чистить».
Где-то вдалеке слышался разговор сонных жандармов. Две фигуры спустились к лодке. Бесшумно опустили весла. Над рекой стоял трупный запах.
— Больна вся семья, — проговорил Суфиан, растирая сухие листья в порошок. — Если бы не ваше заклятье, и мне не миновать сей страшной участи. Их дом пропитан миазмами заразы.
— Ты верен мне, — сказал доктор. — Всевышний знает о твоей службе.
— Когда вчера я побывал у них, то… Не уверен, что к нашему приходу хоть кто-то еще будет жить. Но если все обернется удачно, наш доход будет солидным.