Я обернулся — у входа в спальню стояли трое. Нехорошо. Я медленно принялся откручивать рукоять трости. Рабаль, заметив мои движения, положил ладонь на древко гарпуна.
— Не твое дело. Где его искать?
— Хм-м-м… Искать.
Запустив длинный, похожий на паучью лапу палец в банку, ведьма задумалась. Уровень крови в стекле понизился почти на дюйм, а палец продолжал пульсировать, всасывая драгоценное вещество.
— Но-но, хватит!
— Да, пожалуй… Его гнездо — ближайшее к нам, под первой аркой моста.
— Сосед, значит, — удовлетворенно хмыкнул я.
— Он сейчас возвращается с охоты. Сейчас он сыт, переваривание отнимает много сил. Если поторопишься — сможешь застать его врасплох, — задумчиво шамкала ведьма лоснящимися от жира губами, — у тебя есть шанс. Если будешь достаточно внимательным.
— Шанс?
— Шанс вернуться. — Вспухшая Дама осклабилась, обнажив гнилые пеньки зубов. — Иди ко мне, милая. Теперь ты — часть семьи.
Девушка застыла в ступоре, словно не веря в мое предательство. Глупая козочка! Заметив ее страх, я легонько ущипнул покрытую блестящей шерстью ягодицу, загодя отодвинувшись в сторону. С чудовищной силой ударило копыто, отбросив одного из бандитов Вспухшей Дамы на лестницу. Его тело проломило деревянные перила и обрушилось вниз, в хаотичное переплетение балок и ступеней. Рабаль, весьма проворный, когда это требовалось, уже перерезал глотку долговязому в шляпе, что провожал нас к своей хозяйке.
— Предатель! Что ты вытворяешь! Черный Глашатай придет за тобой! — визжали многочисленные рты Вспухшей Дамы. — Все к спальне!
— Ты же не думала, старая дрянь, что я действительно расплачусь с тобой своей девочкой? — я медленно подходил к старухе, извлекая из трости длинный тонкий клинок.
— Ты не посмеешь! — шипела она, пытаясь отползти от меня на кровати. Где-то за спиной звенел металл, рвалась плоть, лилась кровь и крякал от натуги Рабаль, отбиваясь от слепых бутлегеров. — Если убьешь меня, Черный Глашатай отдаст тебя на корм своим гончим!
— Отдай фиал, пока я не отрезал тебе руку. — Кончик моей рапиры уткнулся в широкий воротник из высохших кишок под оплывшим подбородком.
— Ты не посмеешь, — ее шипение сменилось булькающим хихиканьем. — Ты не посмеешь оставить без света целый квартал!
С влажным шлепаньем ведьмовские глаза светильников принялись гаснуть один за другим, погружая дом в темноту. Я с отчаянием успел взглянуть на отступающего под натиском ведьминых слуг Рабаля, на ужас в глазах Капры и на расплывающуюся ухмылку Вспухшей Дамы.
— Вот поэтому не стоит слишком полагаться на глаза!
Только острый слух позволил мне увернуться от топора, просвистевшего у меня над ухом. Ведьма булькала и кряхтела где-то прямо передо мной, от дверного проема неслись стоны раненых. Густая темнота не позволяла сориентироваться, меняя местами верх и низ, право и лево, я бессмысленно топтался на месте, оглушаемый какофонией боя. Мысленно я успел попрощаться с жизнью — в голове встали образы моих «кошечек», которые со слезами на глазах поливают кровью скелетик Дженкина.
Вдруг раздался оглушительный треск, будто кто-то проломил доску. В комнату проник слабый багровый свет, очертив омерзительную тушу на постели, Рабаля, крутившего над головой крюк-кошку на веревке, и мою козлоногую куртизаночку, продолжавшую новыми ударами копыт расширять отверстие в стене — наш путь к свободе.
— Это мое! — взмахнув рапирой, я направил остро заточенное лезвие вглубь скопления кишок у карги на груди, туда, где она прятала долгопалую черную руку с фиалом из моего холодильника.
Оглушительный визг разрывал барабанные перепонки, пока мы, один за другим, выпрыгивали из дыры, пробитой Капрой. Расстояние всего в два этажа — не так высоко. Мне удалось соскользнуть по водосточной трубе, куртизанка спрыгнула сразу на мостовую, приземлившись на свои сильные ноги, следом с громким шлепком вывалился Рабаль, тяжело приложившись всем телом о брусчатку.
Вскочив на ноги, я принял защитную стойку, ожидая нападения, но оно не последовало. Слуги Вспухшей Дамы тупо толпились в проеме, оставленном копытами Капры, дергая головами. Будто некая неведомая сила останавливала слепых бандитов, и те могли лишь выкрикивать нам вслед бессвязные угрозы, беспорядочно вращая незакрепленными глазными яблоками.
— Почему они не спускаются? — настороженно спросила Капра.
— Это чужая территория, детка. Мы покинули квартал. Теперь мы в зоне отчуждения, — понизив голос, объяснил я. До моста оставалось не более полумили — было бы глупо привлечь стражей границы сейчас.