— О, нет! — раздались голоса Вспухшей Дамы из перекошенных ртов. — Я буду жить! Я приму в себя человеческую плоть и останусь свободной от воли богов!
— Нахав бы так никогда не поступил! — мотнул я головой от досады.
— Твоя бабка — глупая фанатичка! Она никогда не умела жить для себя! — гневно плевались слюной рты слуг. — Никогда не думала о будущем. Что ты думаешь, будет с нами, когда этот мир доедят? А я тебе скажу — от нас не останется ничего. Мы все станем частью Жующего Хаоса. Это не входит в мои планы. И это дитя поможет нам восстановить Старый Мир!
— Но от кого… — мне не удалось договорить — новый приступ боли скрутил внутренности.
— Это все наши далекие предки. Они предвидели катастрофу и заморозили генетический материал. Дама помогла мне…Она весьма умелая во всем, что касается плоти. Ребенок зачат непорочно. — Ева неожиданно рассмеялась, попеременно охая от боли. — Я практически новая Мария!
Божество в небе грохотало. Я проваливался в беспамятство от бесконечной боли, разрывавшей теперь не только мой живот, но и все тело, словно сам окружающий мир становился враждебным.
Вскоре раздался крик. И он принадлежал не Еве. С трудом разлепив глаза, я смог увидеть, как той на руки передают что-то лиловое.
— Скажи, ты любила меня? Хоть немного? — спросил я, в отчаянии теряя остатки рассудка.
— Тебя я ненавидела больше всех! — отвечала Ева, затыкая младенцу рот темным соском.
Мир рушился на глазах. Высоко в небесах сжималось, усыхало и слабело такое бесконечное раньше и такое жалкое теперь тело нашего бога. Посередине его прожигал адски яркий, горящий оранжевый глаз, разгоняя тени по комнате, обдавая лицо странно теплыми лучами. Я чувствовал, как мои родовые признаки растекаются под животом склизкой лужей, выпуская наружу кишки, но не мог оторвать взгляд от омерзительно прекрасной картины — как Ева торжествующе смотрит на меня, прижимая к груди ребенка.
Неожиданно перед глазами возникло темно-багровое пятно. Оно растеклось мрачной кляксой на испачканном слизью белом пеньюаре девушки. Кровь потекла по рукам Малышки Евы, скатываясь по округлому животу на бедра и застывая рубиновыми капельками на волосах между ног. Ева опустила голову и завизжала в ужасе, словно взглянула в глаза своим самым чудовищным кошмарам. Из-под ее локтя вынырнул комочек бурой шерсти. Не в силах произнести ни слова, девушка горестно воздела младенца, и мне удалось различить окровавленную дыру с рваными краями в шее маленького человечка.
Где-то на периферии зрения, прямо на полу возникло маленькое лицо в обрамлении темной гривы; острые крысиные зубки и крошечное личико перепачкано кровью.
— Не за что! — бросил, убегая прочь, Бурый Дженкин.
Кирилл Токарев
НАДЕЖДА НА НЕВОЗМОЖНОЕ
Я так не могу жить!
Тени дарить.
Понять не успеваю.
Я — жизнь. Я — смерть.
Там-то все уже знают.
Песчаный скат издыхал. Тяжелый хвост, усаженный острыми шипами, лоснящимися от яда, бессильно бил по земле, вздымая тучи мелкой пыли. Подергивались мощные крылья-плавники, сухо и страшно щелкали хитиновые отростки, заменяющие скату зубы, но все это уже ничего не значило. С разрубленным вдоль брюхом, с вываленными на землю мотками кишок не живут. И правило это непреложно и для человекоподобных, и для самой разной нечисти, коей в избытке расплодилось за последние три столетия.
Поразивший тварь сидел, привалившись спиной к теплой поверхности одинокого валуна. Острые черты лица и иссиня-черные волосы выдавали в нем уроженца северных равнин Йоно-Шу — места, где никогда не стихают войны. Он тоже был мертв и прекрасно знал об этом: ядовитый шип песчаного ската рассек кольчужный чулок чуть выше колена, и теперь отрава медленно, но верно делала свое дело.
— Глупо, правда? — победитель песчаного ската виновато усмехнулся. — Если б я не бросился наперерез гадине, а ударил сбоку…
— То скат бы снес голову Беатрикс. Или достал бы Козмо. Или убил бы их обоих, — воин в тяжелом пластинчатом доспехе тяжело вздохнул. — Выбора не было. И ты все сделал правильно, Рикард.
— Я рад, что ты одобряешь, Роланд, — в голосе Рикарда звучал сарказм. — Что ж. Приятно знать, что я подох не напрасно. Хотя…
— Что — «хотя»?
— Роланд, не надо, — рыжая девушка в пестром наряде Вольных Рот положила было руку на плечо воителя, но тот дернулся, словно вырываясь из смертельной хватки.