Таким причудливым образом нецензурная брань пифии Афиногеновой разбудила всех, кроме неё самой.
— Это было великолепно! — провозгласила Сивилла пьяным голосом, повернулась на бок и заснула.
А матерное слово Аполлона Ромашкина, которое он прокричал от боли, получив трезубцем в руку, сделало своё дело на море. На месте прерванного поединка студента и Посейдона вода устремилась резко вниз, будто в неё упал невидимый метеорит, и «вмялась» почти до самого дна морского, а затем пошла вверх, рождая сверхколебание, поднимая огромную волну... Эта страшенная стена устремилась от эпицентра к берегам. Например, вода попала в пещеру Полифема, перепугав овец. Ещё морской вал нанёс немалый вред судам, что стояли в портах или находились на рейде возле берегов. Большие корабли выбросило на сушу, как скорлупки. В некоторых местностях смыло домишки рыбаков, стоявшие близко к воде. Погибли люди.
Посейдон сначала испытал внезапную боль в ноге. Он обнаружил в ней свой торчащий трезубец, немало изумился и выдернул орудие, ища глазами коварного врага, убийцу сына... Исчез!
А вот с повозкой и конями творилось неладное: транспорт морского владыки неотвратимо утягивало куда-то вниз, в невиданный провал!
И утянуло, и завертело в гигантском смешении вод, как закручивает ветром сухой осенний листок...
Ошеломлённый Посейдон не сразу начал бороться, и справился бы, если бы водная масса вдруг не поменяла направление движения. Морского царя стремительно выдавило вверх, подбросило высоко в небо, и оттуда он увидел, как по его владениям разбегается высоченный круг. Но кто бросил камень?..
Посейдон упал в воду, ударившись о поверхность, а сверху его со всего размаха приложила морская повозка, а рядом плюхнулись два истошно визжащих морских коня.
Всё это было не только унизительно, но ещё и неизъяснимо больно.
К моменту глобального «запуска мира» Аполлон Ромашкин успел отбежать от Посейдона на несколько километров. Парень сидел рядом с бессознательным незнакомцем, размышляя, что делать. И чем дольше Ромашкин смотрел на поверженного соперника, тем более и более знакомой казалась его рожа. До навязчивости.
И вдруг выяснилось, надо плыть. Аполлон провалился в воду. Только что она была похожа на лёд, и вот к ней снова вернулись обычные свойства. Студент успел схватить побеждённого чужака за плечи, вытянул его на поверхность. Почувствовал, как морская стихия неостановимо потянула его куда-то назад, туда, откуда он бежал. Так, во всяком случае, Ромашкину показалось. И ведь не ошибся!
А потом с неимоверным «Ух!» море вздыбилось отнюдь не игриво, и Аполлон копчиком почуял: смерть настолько близко, насколько не бывала ни разу.
За секунду до удара водной стены Аполлон её увидел, и инстинктивно ещё сильнее обхватил расслабленное тело незнакомца. Поначалу море их не утянуло, а почему-то оставило на поверхности, понесло вперёд, туда, куда, собственно, и стремился Ромашкин.
Но затем оба соперника скрылись в водной толще, и Аполлон по-настоящему растерялся. Он не знал, что делать — то ли бросать этого несчастного и пробовать выплыть, то ли перетерпеть, вдруг вынесет наверх. Парень впервые испугался на все сто. Нет, он и раньше дрейфил в этом мирке. Уж какой ужас ему внушал персонал царства Аида! Но теперь не было ни Харона, ни Цербера, зато присутствовала враждебная безликая стихия. Месть Посейдона настигла-таки убийцу сына?
Аполлон уже не мог стерпеть отсутствие свежего воздуха, лёгкие горели, страстно хотелось вдохнуть.
«Неужели — так?!» — удивлённо и в то же время отстранённо спросил себя или судьбу парень и сделал вдох. Чуда не произошло — сознание Ромашкина стало отключаться.
Показалось, незнакомец затрепыхался в его слабеющих руках...
И, вроде бы, что-то изменилось...
Как-то Ромашкин упал на твёрдое...
И — темнота.
Сначала был запах. Тошнотворный запах, винно-перегарный, ещё хуже того, котороый царил в палатке Агамемнона, куда Полька провалился из квартиры Харибдовны.
Аполлон Ромашкин сидел за столом. Смутно знакомый постоялый двор, безудержная пьянка вокруг (вот откуда вонь!), рядом — бог неправедной войны Арес собственной персоной.
— Понимаешь, мужик, мне нужен твой совет, — обратился к Ромашкину Арес так панибратски, будто они были закадычными друзьями.
Аполлона этот тон невыразимо удивил, тем более, студент вдруг понял, что из его груди снова торчит меч бога войны. «Снова или всё ещё?!» — озадачился парень.
— Какой совет? — настороженно произнёс Аполлон.