Скоро сказка сказывается, а коня дотащили до городских ворот лишь к вечеру. В тайнике становилось и душно, и тесно — до истерики. Аполлон Ромашкин то и дело проваливался в полудрёму, переносясь домой, в Золотокольцовск. Там творилась сущая бредятина: то дружки бегали на дискотеку в паноплиях, то мама не узнавала бедного измученного Аполлошу, то напротив вокзала вместо привычного Ильича возникал троянский конь.
Перед самым закатом конь возник-таки на главной городской площади Илиона.
Горожане самозабвенно праздновали, сквозь радостные вопли и топот сотен ног до сидящих в тайнике бойцов долетали истошные женские крики:
— Очнитесь, слепцы!.. Вы не победу празднуете — тризну по себе справляете!
Диомед хмыкнул:
— Кассандра.
И сплюнул.
— Эй, — всполошился Менелай. — Ты на меня плюнул.
И вновь Одиссею пришлось разнимать вяло пихающихся товарищей. Те и не усердствовали: при наличии отдушин всё равно категорически не хватало кислорода, и все были обессилены.
Поздно ночью Аполлона распихала грубая рука Диомеда.
— Взбодрись, чужанин, пришёл час действий.
Выломав потайной люк, ахейцы скользнули в свежесть и прохладу открытого воздуха. Вслед за ними, словно мешок с костями, вывалился студент Ромашкин. Доспехи, оставшиеся после поединка с Диомедом, сковывали движения и давили буквально везде.
Казалось бы, вот они, тревожные минуты начала действия, но он находился в тягучей прострации, будто спал наяву. Вокруг, в полумраке площади, освещённой звёздами и догорающими факелами, было пустынно. Несколько особо переотмечавшихся троянцев спали, валяясь, кто на ступенях большого дома, кто вовсе на дороге.
Привыкшие к любым тяготам ахейцы быстро пришли в себя, рассредоточились по площади и вырезали спящих пьянчуг. Тихая расправа пробудила Аполлона от тупой спячки. Адреналин лошадиной дозой бросился в кровь, и парень запоздало осознал, что участвует в бесчеловечной боевой вылазке — подлой и жестокой.
Ромашкина стошнило, хотя желудок был пуст, только вылилось чуть-чуть воды, которую припасли в коне предусмотрительные ахейцы.
— Слабоват ты, чужанин, — осклабился Неоптолем, сам неестественно бледный и дрожащий, но не от страха, а от предвкушения начинающейся бойни.
Опершись на протянутую руку, Аполлон встал и побрёл за стремительно двигающимися греками. Они шли к воротам, деловито, словно мясники-стахановцы, расправляясь с попадавшимися на пути троянцами.
В голове студента как будто миксером поработали, а потом попытались собрать мозг обратно. По факту выяснилось: Аполлон Ромашкин — дятел, каких свет не видывал. Именно он подсказал грекам идею с конём, думая, что они тихо займут Трою, а всё обернулось диким побоищем.
Сжав зубы и изо всех сил зажмурившись, студент остановился и спросил себя: «Как же ты, дурак, поступишь? Где твои мозги были?» Можно подумать, греки контрабандой в город въехали, чтобы с местными достопримечательностями ознакомиться. Аполлон прикидывал так: ну, захватят они дворец, тут власть и сменится. С первым же заколотым во сне троянцем иллюзии как корова языком слизала.
Впереди уже маячили ворота.
Ахейцы почти их достигли, и Ромашкин вдруг закричал:
— Греки!
Его возглас взрезал ночной воздух, помчался по пустым улочкам, отражаясь от стен известняковых домов, да так и сгинул.
Тявкнула невдалеке собака, кто-то из ахейцев обернулся, но цель была близка, и разбуди парень этот город, ему всё равно не суждено было устоять, — через несколько мгновений ворота со скрипом распахнулись, и в Трою ворвались подошедшие основные силы греков. Никто не орал, все двигались исключительно тихо, растекаясь по улочкам, как вода. Топот ног и лязг оружия, треск ломаемых дверей... Первые вопли разбуженных жертв.
Аполлон отмер и бросился в ближайший дворик.
Здесь оказался целый лабиринт, и парень запнулся о какой-то скарб, опрокинул корзины, потом загремели глиняные горшки, но страх и стыд гнали Ромашкина дальше, он бился плечами в узкие простенки, повторяя сквозь зубы: «Сосунок, сосунок!» А потом случился тупик.
Отпрянув от грязной стены, студент прислушался. Топот и крики, кажется, приближались. Затравленно посмотрев вверх, он увидел мужика, сидевшего на крыше и болтавшего ногами буквально в метре от лица парня.
Незнакомец также внимательно рассматривал Ромашкина, подперев подбородок кулаком. Локоть мужика упирался в бедро.
— Помоги залезть, пожалуйста, — пропыхтел Аполлон.