— Так ты видишь меня, что ли?! — Брови незнакомца изумлённо поползли вверх. — Хватайся.
Студент колебался не более секунды: «Пусть сумасшедший. Зато спасёт». Он подпрыгнул и вцепился в протянутую ладонь, но мужик не удержался, хотя и упёрся ногой в смежную стену, и рухнул вниз, на Ромашкина.
— Тьфу, нелепица, — прошипел незнакомец, поднимаясь на ноги. — Ты кто такой? Почему я чувствую твой вес?
— А что, не должен? — Аполлон поднялся и с тревогой вслушался в звуки, доносившиеся с улиц.
В воздухе отчётливо потянуло дымом, «данайцы, дары приносящие», времени зря не теряли.
— Это шуточки Гермеса... — Мужик оказался небольшого росточка, по плечо Ромашкину, он медленно барабанил пальцами по макушке и перекатывался с пяток на пальцы ног. — Или всё-таки Вакх постарался?..
Незнакомец тряхнул плешивой головой, проковылял, припадая на левую ногу, несколько шагов, потом чуть присел и, оттолкнувшись от земли, улетел в ночное небо, словно Кьяну Ривз в художественном фильме «Матрица». Полёт его был тяжёл и раздумчив, но это был полёт.
Неординарный поступок слегка тормозного незнакомца окончательно выбил Аполлона Ромашкина из колеи здравомыслия. Парень отступил к стене, почувствовал её прохладу спиной и медленно стёк на землю.
Обхватив голову руками, он забылся, нырнул в вязкий мрак самоуничижительных мыслей, затем провалился во тьму и не выныривал оттуда до самого утра.
IX
Если одному непонятно, то и другому
тоже должно быть ясно.
Неизвестный учитель
Верховный жрец с самого утра ждал вечерней встречи, и наконец урочный час настал. Эпиметей окинул жрецов взыскующим взором и сказал, авторитетно чеканя каждое слово:
— Я собрал вас, братья, дабы прояснить непонятное. Вопроса два, и касаются они нашей новой пифии.
Хмурый Эпиметей с раздражением отметил: при упоминании пророчицы в вечерней трапезной стало светлее от улыбок.
— Во-первых, я не могу взять в толк, почему её так возлюбил народ и... многие из нас.
— О, это просто, почтенный владыка, — откликнулся юнец-распорядитель, который настолько самозабвенно заглядывался на Елену, что периодически забывал принимать у населения тубусы с просьбами. — Она прекрасна.
— Ох, замолчи, Писистрат. — Верховный жрец поморщился, хотя молодой поклонник пифии не соврал. — Да, она... божественна. А не потому ли ещё, что за всё время она ни разу не предрекла беды?
Собрание слегка зашумело, головы закивали. Многие заметили эту особенность.
— Но разве это плохо? — спросил седой жрец.
— В короткий срок это замечательно, — признал Эпиметей. — Но жизнь не бывает добра ко всем, есть и люди, чей жребий чёрен. Это понимают все, даже глупые простолюдины-пастухи. Когда уверения пророчицы перестанут сбываться, народ начнёт роптать. Суровая слава Дельф превратится в весёлые побрехушки о красивой девушке, которая всем сулит удачу.
— Да, судьба вам не добрая нянька, — изрёк седой.
— Но почтенные братья! — вновь не смолчал желторотый распорядитель. — А вдруг всё сбывается?
На паренька зашикали, но хмурый Эпиметей вымученно улыбнулся:
— В том-то и дело... Юный Писистрат прав.
В трапезной стало тихо, как ночью, когда разве что храмовая мышь пробежится от кладовки к норке. Верховный жрец пожал плечами и пояснил:
— Мои источники на ярмарке свидетельствуют, что по Дельфам ходят упорные слухи, мол, новый прелестный глас Феба обещает каждому просящему успех, и нет того, кого бы она обманула. Конечно, это глупость. Прошла всего неделя. Но заметьте: торговец коврами, который спрашивал, не заняться ли ему ещё и посудой, вдруг удачно проворачивает две крупные сделки с амфорами для царского дома в Коринфе и кухонной утварью для большого каравана, отправляющегося на запад. Позавчера Елена посулила ему успех, он тут же скупил пару лавок, а наутро уже получил замечательные заказы, разом покрывшие его расходы.
— Ты углубляешься в язык торговли, старший брат мой, — подал голос лысый жрец, за кем была закреплена хозяйственная часть храмового бытия. — Один разбогатевший купец — это ещё не чудо.
— Их семеро. Ещё два удачных сватовства и выигрыш в соревновании метателей дисков.
— Это тот самый щуплый, который приходил вчера?! — прошептал седой.
— Именно. — Эпиметей забарабанил пальцами по колену. — Я велел доверенным людям следить за всеми слухами. Ни одной жалобы на промашку пифии.
Он вздохнул и вспомнил, как тяжело было порой из бреда предсказательницы, надышавшейся пифоньим дымом, сложить хоть сколько-нибудь связанное пророчество. На вопрос: «Будет ли в этом году урожай фиников?» бедная женщина выдала: «Огнекрылая сороконожка истомилась по соображениям безопасности». Потом хихикнула и добавила: «Актинии пожирают ненароком». Земледельцу передали, что урожай сгорит. А по-настоящему ничего такого не произошло, у всех случились богатейшие сборы, только бедолага, поверивший бреду, не стал много сажать и остался внакладе. Он пришёл скандалить. Эпиметей лично поумерил его пыл, заявив: сребролукий бог решил покарать гордого человека, дав ему коварный знак. Тупая отмазка, но сработала.