От такой решимости плечи Аполлона расправились, живот подобрался, и в нём настойчиво заурчало.
— Да, и шевели мозгами, прежде чем что-либо делать! — добавил студент, хлопнул себя по коленям и поднялся.
Прежде всего, он избавился от неудобных доспехов, которые носил по странной привычке, словно дурно запряжённая лошадь, — терпи уж. Но он-то мог в любой момент освободиться от давящего на рёбра панциря и кривых узких поножей. Вот она — инертность мышления и покорная тупость.
Надев свою «родную» одежду, Аполлон почувствовал себя человеком. Днём будет жарковато, зато удобно. Нацепив поверх джинсов пояс с коротким мечом, парень невольно улыбнулся: со стороны он наверняка выглядел нелепо.
Он сгрёб доспехи в кучу, сложил, связал тесёмками, взвалил на спину. Осколок жертвенной чаши Аполлон аккуратно спрятал в доспехах. Целее будет. Покончив с приготовлениями, парень зашагал дальше на север.
План был прост: дойти до какого-нибудь более-менее заметного посёлка или городка, загнать доспехи и на вырученные деньги не только питаться, но и попасть на корабль, идущий к Пелопоннесу. По идее, бронзовые игрушки Диомеда стоят недёшево: царь отрядил Ромашкину чеканную ухоженную паноплию, у студента, далёкого от воинского дела, и то слюнки текли. Конечно, лёгкость, с которой копьё проткнуло нагрудную пластину, настораживала. Но дыру умело заделали ахейские оружейники, даже узор восстановили.
«Лепёшка, как бы меня не грабанули с этим сокровищем», — подумалось парню. Но он решил, что теперь будет драться. Хватит труса праздновать.
Аполлон вспомнил своё состояние сразу после ранения, когда он был готов прирезать царя Аргоса. Сын инженера и учительницы в тот момент куда-то отлучился покурить, и внутри студента проявился кто-то новый, более простой и взрослый. И этот гражданин с трудом удержал дрожавшую руку, щекотавшую шею Диомеда лезвием. Длились мгновения, потом Ромашкин очнулся, испугался, отдёрнул меч. Но поединщик со шрамом на рыле отлично прочитал всё в глазах Аполлона, и страх был ему ответом.
При этом воспоминании парень усмехнулся, зачерпнув из неведомого источника ещё больше решимости и бесшабашности.
— Пусть тычут своими копьями, до свадьбы зарастёт, — процедил на ходу студент и переключился на думы о Ленке Афиногеновой.
Как она? Куда попала, смогла ли устроиться в хищной Греции?
Пару часов Ромашкин топал, не встречая ни души и обозревая полоску леса справа и слегка волнующееся море слева. Мелкие камешки норовили попасть в сандалии, пришлось разуться. Сначала ногам было колко, но потом парень привык.
Удивительно, но в памяти всплыла ненужная, зато забавная информация. Когда-то Аполлону попалось на глаза значение слова «скрупулёзный». Оказывается, как раз от латинского «скрупулюс», то есть маленький камешек, какие попадаются в сандалии и досаждают при ходьбе.
Попробовав произнести в слух слово «скрупулёзный», Ромашкин потерпел фиаско — прозвучал греческий синоним. Странная всё-таки штука с языком творится...
Так, развлекая себя интересными фактами вперемежку с мыслями о доме, Ленке и предстоящем плаванье, Аполлон догнал парочку неспешно шедших людей, которые сразу показались ему неопасными и, возможно, потешными.
Это были старик и мальчонка.
Первый, высокий и сухой, напомнил парню богомола — движения его были неестественны, длинные ноги двигались как-то не по-людски, будто старец, подобно цирковому миму, изображал шезлонг или ещё какой-нибудь неловкий объект, помогая себе кривым посохом. Второй, мелкий да прыткий, чрезвычайно томился низким темпом ходьбы, поэтому постоянно забегал вперёд, но пожилой окликал его, и малый возвращался обратно.
Он и заметил Аполлона, когда тот показался из-за поворота (береговая линия выгибалась, берег дальше и дальше вдавался в море, и Ромашкин долгое время то терял парочку из вида, то снова выходил на более-менее прямой участок).
Старик засуетился, метнулся было к лесу, но затем обречённо махнул рукой и стал что-то втолковывать пацану. Малый отрицательно мотал чернявой головой. Пожилой досадливо сплюнул под ноги.
«Уговаривал сбежать, — догадался Ромашкин. — Что меня бояться-то? Хотя... Житуха тут такая, лучше перестраховаться».
Теперь двое стояли и ждали, когда Аполлон с ними поравняется. Похоже, путники решили не злить незнакомца. Как бы ему поступить? С одной стороны, хотелось обойтись миром, люди-то безобидные, зато местные, могут подсказать, далеко ли посёлок или город. С другой, надо бы сразу же создать суровый имидж, ведь Ромашкин только что пообещал себе не быть размазнёй.