— Здравствуй, возлюбленный Фебом купец! — елейно начал Эпиметей.
Тихон обернулся и расплылся во вполне искренней улыбке:
— Приветствую тебя, верховный жрец, и прошу твоего благословения.
Эпиметей наспех соорудил осеняющий жест, и потекла беседа. Вместе с беседой потекло и вино, благо, в храмовых подвалах хранилось самое вкусное. Ничего не значащие вежливые формулы носились по зале, словно прекраснокрылые бабочки, собеседники были сказочно довольны друг другом. Постепенно верховный жрец стал подводить купца к сути его визита.
— Мы, слуги солнечного бога, всегда рады привечать тебя в нашей скромной обители, дражайший Тихон. Что же привело тебя, редкого гостя, под сень храма?
Купец развёл руками:
— Все мы люди, все мы слабы. Давно, думаю, не преклонял колено сребролукому Фебу. Средь нас, торговых людей, чаще принято почитать великолепного Гермеса, но жизнь не исчерпывается рынком, и я стараюсь чтить богов так, как должно праведному греку.
— Замечательнейшее стремление, достопочтенный Тихон! — подхватил Эпиметей. — Если бы все граждане нашей земли имели такое понимание жизни, Греция расцвела бы ещё сильнее под защитой олимпийцев!
— Что ж, я хочу принести Аполлону и его верным слугам дары, — сказал купец.
— Храм с великой благодарностью приветствует такое твоё желание, — церемонно ответил Эпиметей. — Мольбы к Фебу о тебе и твоих свершениях будут вознесены нами с особой радостью и страстью, будь в этом уверен.
— Моё к тебе доверие и почтение неизменно крепки, будь спокоен, славный Эпиметей. — Тихон дождался, пока хозяин разольёт вино по кубкам, и поднял свой. — Выпьем же во славу кифарета!
Жрец закусил виноградом, купец предпочёл сладкий финик.
— Об одном прошу тебя, — продолжил Тихон. — Мрачит моё чело одно странное опасение, будто против меня точат ножи неизвестные пока враги... То ли соперник появился, то ли прогневал я кого из богов...
«Ага, если собрать всех обманутых мужей, чьих жён ты развлекал, то продавец ножей озолотится», — злорадно подумал жрец, не забывая чинно и сочувственно кивать. Тихон приободрился и перешёл к сути, о которой Эпиметей давно догадался:
— Прояви ко мне сострадание, позволь спросить у вашей новой, но уже прославленной пифии о моей судьбе!
— О, это вопрос решённый! — Верховный жрец похлопал собеседника по колену. — Ты же наверняка знаешь, она чувствует себя великолепно и через три дня снова вернётся к предсказаниям, приходи и будет тебе пророчество.
Молодой купец затряс курчавой головой:
— Нет-нет, добрейший мой наставник! Могу ли я ждать? Долго ли мне осталось ходить по священным Дельфам, оглядываясь на подозрительных людей, которые, я уверен, повсюду следуют за мной? Позволь побыть здесь, под защитой храма. Позволь познакомиться и скрасить часы вашей Елены.
Глаза Тихона излучали участие, страх и непорочность, жрец позавидовал такому уровню лицедейства.
— Понимаю твои страхи и нетерпение, — чинно ответил он. — Храм готов принять тебя под свою защиту, будь нашим желанным гостем и ничего не бойся. Но пифия...
— Огромное тебе спасибо, славный Эпиметей! — воскликнул купец. — Словно камень с души снял, моё тебе слово. И я понимаю, что Елена Дельфийская должна выздороветь. Я не прошу сразу о предсказании. Я предлагаю ей своё общество, готов развлечь её рассказами о других странах и удивительных людях, которые населяют дальние заморские пределы.
«Каков шельмец!» — то ли восхитился, то ли обвинил мысленно жрец, но заговорил ласково и сочувствующе:
— Будь уверен, сегодня же справлюсь у болезной нашей пифии, пойдёт ли ей на пользу общение с таким интересным путешественником и рассказчиком, как ты. Уверен, что проявленная тобой щедрость подвигнет Феба дать Елене верный знак, и она с радостью примет твою помощь. Девушка она любознательная, но строго воспитанная. К тому же, должен тебя предупредить, явилась она нам не сама — её прислали сами боги...
— Да, я наслышан! — перебил Тихон. — О её чудесном появлении знают уже и на островах! И... Дары мои будут достойны Феба, я уверен.
— Прекрасно, прекрасно, — закивал Эпиметей. — Мне будет радостно, если пифия найдёт в себе силы принять тебя завтра. А теперь извини, мне пора, хлопоты храма.
— Прости, что отрываю. — Купец приложил ладонь к груди. — Мой раб ждёт внизу со скромными, но отнюдь не обидными дарами, пожалуйста, пошли к нему людей.
— Будь как дома. — Эпиметей снова осенил Тихона благословляющим жестом и удалился.
Купец потёр руки и подошёл к окну. Свистнул. Эвбулей, сидевший на ступенях храма, и следивший за тремя мулами, навьюченными «скромными, но отнюдь не обидными дарами», поднял голову.