— Говорить можешь? — спросил он Омероса, когда тот, наконец, поднялся на ноги.
— Да.
Студент видел перед собой испуганного человека, и это снова было так похоже на старого данайского предсказателя.
— Тогда слушай, — произнёс Ромашкин. — Меня зовут Аполлон, но я не из вашего мира. Ага, это ты прочухал. Здесь, у вас, в Дельфах, находится моя, ну, соплеменница. Мне надо найти её и вместе мы вернёмся домой, в свой мир. Не теряешь нить?
— Нет, что ты. Я это всё увидел, когда коснулся твоего плеча, — тихо ответил Омерос. — И не только это...
— Отлично. Мне нужна твоя помощь. Ты мудрец и водишься с местными высшими, с олимпийцами. Мне надо знать, как вернуться. Что сделать и так далее. Понял?
— Да-да... — Философ замялся. — Только я тебе вряд ли помогу. Видишь ли, я сочинитель и сказитель, а никакой не мудрец.
— То есть?!
— Я собираю сказанья и присочиняю от себя. Поэтому боги любят меня послушать. Я для них вроде потешника. А для смертных — многознатец и друг богов. Зато все хроники — моя тема. Потихоньку дорабатываю сказание об осаде Трои. Веришь-нет, но её взяли при помощи специального такого полого коня, в котором...
— Тпру!.. — Ромашкин отлично знал, что там было в коне.
Студент испытал немалое разочарование, но решил продолжить расспросы, вдруг всё-таки будет польза:
— А слепота эта твоя зачем?
Омерос рассмеялся мелким смешком:
— Это часть представления. Гениальная находка. Олимпийцы, а в особенности царственная супруга Тучегонителя, смеются, когда я корчу из себя слепого. Причём они могут бывать здесь специально, чтобы, не обнаруживая своего присутствия, глядеть, как я неуклюже управляюсь, а потом вдруг ловко ту же женщину... Ну, ты понимаешь...
— Значит ты всего лишь шут. — Аполлон решительно не знал, чем может помочь ему дурной клоун, собирающий фольклор, но его замечание весьма и весьма задело Омероса.
— Да, я шут! — воскликнул он, запахиваясь подолом туники. — Но кто может быть ближе к царю царей?
— Гера, дурень! — досадливо ответил Ромашкин.
— Верно. Гера и дурень. То есть — я! — Осознание этого факта заставляло Омероса неиллюзорно гордиться, а за исполинской гордостью постепенно проступала великая злость. — Я! Я знаю главный секрет блистательных олимпийцев, чтоб им лететь в Тартар!
— Небось, так себе секрет? — без особого любопытства спросил Аполлон.
Омерос раскрыл было рот, потом буквально захлопнул его, затем на лице мудреца пронеслась целая вереница чувств и страстей от страха перед богами до «На слабо берёшь? Ха!»
Тайна рвалась наружу, это было ясно.
Приняв внутреннее решение, Омерос сделал шаг навстречу Ромашкину и торжественно изрёк:
— Хорошо, чужанин, я скажу!
XV
Из девушек студенток мы должны сделать
женщин-офицеров. Сначала вами займусь я,
а затем и другие офицеры нашей кафедры.
Неизвестный военрук.
Купец Тихон был допущен к пифии только через день. Ленке он был нужен, как козе кифара, но Эпиметей всё же настоял: «Пусть благовоспитанный и интересный мужчина скрасит часы выздоровления». Студентке удалось лишь отложить встречу с навязанным ей спутником на сутки. Отвертеться не смогла.
Пифия Афиногенова чувствовала, что полностью восстановилась. Более того, она значительно продвинулась в деле экстрасенсорики (Ленка обозначила свои опыты по бестелесному путешествию именно так): теперь она могла произвольно блуждать по Дельфам, концентрируя внимание на том или ином доме, человеке, дереве... Она как бы просачивалась в землю и своеобразными светящимися токами устремлялась туда, куда захочется. Притормозив движение, Ленка получала ясную картинку места и объектов. Удивительное переживание, которое невозможно описать нормальным языком.
Пару раз студентка устремлялась на восток — искать Аполлона. Однако быстро уставала и, потеряв концентрацию, оказывалась снова в храме, лежащей в постели.
Девушка помнила своё первое спонтанное путешествие, и верила: она снова сможет дотянуться до Ромашкина, как тогда, когда ему стало больно, но намеревалась найти его без помощи усилителей вроде смертельной опасности.
Помимо прочего, Ленка в один прекрасный миг почувствовала, что, несмотря на боль и кровь, которые, как она знала наверняка, сопутствовали Аполлону на всём его здешнем пути, он пока вне серьёзной опасности, и это хорошая новость. Правда, с помощью дара предвидения открылась и вторая, как всегда, плохая новость — настоящая опасность ждёт Ромашкина впереди, и мало не покажется.