Лицо Гермеса чудесным образом выражало одновременно и крайнюю честность, и предельное лукавство. Недаром он слыл покровителем купцов и мошенников.
Ромашкину не нравились хитрецы, сам-то он считал себя парнем прямодушным, но на рожон студент не полез, решив отдать инициативу нежданному Гермесу.
Омерос, едва распознав, кто к нему пожаловал, тут же накинул личину слепца. Его глаза опустели, движения стали неуверенными, он двинулся к богу, нарочито запнулся и фактически повис на шее Гермеса.
Эта жалкая выходка так рассмешила бога-глашатая, что он едва устоял на ногах.
— По смеху слышу я, мою никчемную обитель посетил сам Акакет! — умильно провозгласил Омерос.
Аполлон не понял, почему Гермеса назвали Акакетом, приобретённое в этом мире чувство языка подсказало студенту, что Акакет означает Милостивый или Дающий Помощь. Ну, Акакет так Акакет.
— Отлипни, пиявица, — ласково повелел Гермес, и хозяин дома оставил свои глупые обнимашки.
— Что привело тебя, о, скорейший из богов, к горемычному искателю красивых словес? — продолжил елейничать Омерос.
— Скучно стало на Олимпе. Собирайся, и полетели. Нектар прокиснет, хе-хе!
— Я готов! — Сказителя буквально заколотило от радости.
Ромашкин словно глядел на встречу наркомана с драгдилером. Видать, забористая штука этот нектар.
Омерос виновато оглянулся на Аполлона, невольно выходя из образа слепца. Студент успокаивающе кивнул. В этот момент Гермес обратил внимание на Ромашкина.
— А ты кто таков, смертный? — Бог вскинул бровь и мазнул студента презрительным взглядом.
— Путешественник, — ответил Ромашкин. — Издалека.
— Ну, раз вы не договорили, дорогой друг, — обратился Гермес к Омеросу, — я его усыплю до твоего возвращения.
Бог-посланник коснулся руки Аполлона жезлом, и парня стало стремительно клонить в сон. Ромашкин буквально взбесился: ему не улыбалось валяться без сознания, пока олимпийские алкаши не наиграются с тормозным сочинителем. Получалось, что Омерос мог на пирушке неделями зависать, а Ленку кто искать будет? Гнев не менее стремительно вытеснил сонливость, студента качнуло на ватных ногах, он внезапно для Гермеса сделал твёрдый шаг вперёд и вырвал из руки бога жезл.
— Эй, эй, к-керикион в-вернул! — Гермес растерялся, в его глазах появилось опасливое недоумение.
Аполлон оценил увесистую крылатую арматурину, вокруг которой заплетались две филигранно сделанные змейки, и ответил спокойно:
— Знаешь, куда я тебе сейчас его вверну?
XVII
Дружба между мужчиной и
женщиной возможна.
Правда, от нее появляются дети.
Фридрих Энгельс
В покоях пифии было неспокойно.
Напряжение сгущалось, студентка буквально ощущала, что ситуация в любой момент может перейти из статуса милой беседы в несколько более иной.
Общество Тихона было приятным, пока он откровенно не полез к Елене Дельфийской. Как раз перед этим Ленка выяснила: непорочность пифии всё же непременное условие служения, но условие это объявлено простолюдинам, а как обстоят дела в реальности, остаётся под спудом.
«Ага, Эпиметей ищет на меня управу, старый он шантажист», — догадалась студентка Афиногенова. И это было в точку: верховному жрецу не раз пришлось уступить или промолчать, когда своевольная предсказательница меняла веками проверенные правила. Допрыгалась.
Греческий красавец-купец по-своему трактовал интерес Елены к теме непорочности пифий.
— Остановись, Тихон! — Ленка оттолкнула его, чтобы не попасть в крепкие объятья. — Давай-ка выпьем вина. Для храбрости.
И они выпили, сидя друг напротив друга.
И в его кубке, разумеется, присутствовало снадобье Эвбулея.
Здесь пифия Афиногенова испытала весьма напряжённые мгновения, но полный решимости взгляд сердцееда вдруг погасила растерянность. Ленка мысленно выдохнула с превеликим облегчением — пошла она, что называется, ва-банк.
Ставка выиграла: Тихон смутился.
— Что-то не так? — невинно спросила студентка.
— Нет-нет, прекраснейшая из предсказательниц! — бодро, но не уверенно ответил купец. — Всё великолепно.
— Тогда в чём же дело? — Ленка подалась вперёд, сокращая расстояние.
Красавец поднялся, не отрывая глаз от соблазнительницы, и нерешительно отступил.
— Я вдруг вспомнил о данном ранее обещании... Не могу же я подвести...
Студентка картинно надулась:
— Но ведь и мне, даже не мне, а Эпиметею кто-то обещал не покидать слабую девушку, на которую столько свалилось в последнее время!
«Как бы не переиграть», — мелькнуло в Ленкиной голове.