Оно и остановилось.
Полнейшая тишина.
Жуть.
И восторг.
Пифия Афиногенова была уверена, что легко запустит музыку бытия, стоит только пожелать, начав щипать потаённые струны этого мира.
Глубоко задумавшись, Ленка провела в оцепенении немало минут, хотя минут, вроде как, и не было. Девушка просчитала несколько ходов на будущее: раз уж дождь так легко отступил, то вскоре надо ждать визита одного весьма озабоченного кифарета. И быть готовой.
Она обдумала ещё многое, потом очнулась от мыслей, словно ото сна, и огляделась.
Птицы висели в небе. Пустой ненужный тубус, падающий у Писистрата из неловких рук, замер на полпути к земле. Хламиды на людях, развиваемые ветром, застыли, как на стоп-кадре. Даже ядовитый дым Пифона, беспрестанно поднимавшийся через специальную трубу в крыше храма, превратился в призрачный столб.
Ленка решила поразмяться и заодно чуть-чуть пошалить.
Вернула тубус в руку младшего жреца. Пододвинула скамью из-под навеса наружу, влезла на неё, зачерпнула ладонями дождевую воду из немаленькой лужи, собравшейся на навесе. Подняла сомкнутые руки над головой Эпиметея, резко развела в стороны. «Сгусток» воды завис в воздухе, переливаясь на солнце.
Здесь Ленка снова задумалась: если время остановилось, то, с точки зрения здравого смысла, фотоны, испускаемые солнцем, тоже должны были остановиться, а значит, стало бы темно. Нервы глаз реагируют на поток фотонов, это медицинский факт. А тут никакого покраснения светового спектра не случилось. Пифия Афиногенова прониклась самоуважением. Надо же, кое-что и будущий историк помнит из физики!
Ленкина мысль вильнула в другую сторону: время есть факт наличия изменений, вот рука двигается, миг назад она была чуть левее, значит время идёт! Если бы время остановилось, то никто не двигался бы. А она — может. Парадокс.
У девушки выкристаллизовались две гипотезы.
Первая. Время идёт неодинаково для неё и остального здешнего мира.
Вторая. Всё вокруг существует в ином темпе, чем она... А, нет, это опять первая гипотеза!
Пифия рассмеялась и сказала вслух:
— Да, Ленок, теоретик из тебя неважнецкий!
Посреди вселенской тишины это заявление прозвучало, конечно, сиротливо, зато, к немалому удивлению студентки, на чистом русском языке.
— Вот это, блин, круто, — непроизвольно выдохнула Елена Дельфийская, и то слово, которое постоянно превращалось в «лепёшку», осталось «блином».
А ещё Ленке показалось, что землю чуть-чуть тряхнуло.
Странно.
— Блин! — крикнула девушка.
Короткая лёгкая дрожь под ногами.
— Лепёшка! — протестировала Ленка.
Ничего.
— Блин!
Тряхнуло.
Студентка покумекала-покумекала и сделала то, чего старалась не делать примерно с шестого класса средней школы — выматерилась.
Упомянутая нечестная женщина, славная распутным поведением, содержала в себе всего четыре буквы, зато какие! Землю сотрясло так, что некоторые застывшие люди закачались. Хорошо хоть, не попадали.
«Загни я трёхэтажным, произошло бы землетрясение», — смекнула Ленка и мгновенно прониклась уважением к термоядерному пласту русской словесности.
Открытие было, как минимум, небесполезным. Может, правы те, кто утверждает, дескать, матерщина когда-то имела силу сакральных заклинаний, разрушающих горы, останавливающих реки и чёрт знает ещё что делающих.
Ленка вернулась к насущному. Итак, она стоит на скамье, смотрит примерно на полстакана воды, висящей над Эпиметеем.
Переместив туда же ещё несколько пригоршней воды, а потом и всю остальную лужу, стоявшую на плотном навесе из бычьих шкур, девушка слезла со скамьи и аккуратно задвинула её обратно. Для завершения каверзы Ленка завязала в общий узел тесьму на сандалиях верховного жреца. Двинется — упадёт.
Делу — время. Теперь можно было заняться, так сказать, прихожанами.
Вызвав на экране внутреннего взора нити судеб, пифия стала ходить меж людей и подправлять то, что открывало ей плохое. Боясь запутаться окончательно, плюс по велению озорного сердца, Ленка начала брать тех, кого «обработала», за руки и вкладывать их в руки рядом стоявших.
Через несколько часов студентка окончательно устала и вернулась на скамью. Перед ней стояли ряды взявшихся за руки людей, через каждого из которых проходила яркая нить зелёного цвета. Оставалось совсем немного посетителей, не охваченных её странным флешмобом, если такое слово уместно в Элладе.
Ленка Афиногенова пошла в храмовую кухню. По дороге она наткнулась на статую. Статуя оказалась Сивиллой. Динамичная композиция: «Сивилла, похищающая немалый кувшин с вином».