Вокруг Тараниса и его многочисленных лун постоянно царит суета – боевые корабли всех классов прибывают и убывают отрядами и поодиночке. Ремонтные доки, несколькими поясами окружившие небольшую, но богатую сырьём планету Гойбниу, тоже не простаивают – корабли величайшего флота известной вселенной всегда требуют если не ремонта, то обслуживания. А ещё патрульные и учебные вылеты, прибывающие со всех миров империи транспорты снабжения, корабли с пополнением и они же, развозящие по мирам империи отслуживших пустотников… Лишь боги и высочайшая квалификация службы управления полётами позволяют избегать катастроф и столкновений при такой интенсивности движения.
Впрочем, одно исключение в системе всё-таки есть. Громадный полосатый шар Дагда старательно огибают маршруты всех британских кораблей. Только раз в год на орбиту газового гиганта ложится один из оставшихся у Германии крейсеров и даёт ровно двенадцать залпов траурного салюта в честь погибших, но не сдавшихся кораблей флота открытого космоса.
Собственно, корабли сначала именно сдались. Проигравший очередную войну на истощение Рейх капитулировал, и большая часть его кораблей по условиям перемирия была разоружена и интернирована на базе своего главного противника.
Полгода разоружённый флот ожидал результатов мирных переговоров на орбите газового гиганта. Когда на кораблях получили информацию о возможной передаче гордости Рейха странам-победительницам, экипажи взбунтовались. Огромные туши линкоров, ощетинившиеся лазерными установками крейсеры, стремительные эсминцы и обтекаемые, зализанные подпространственники, транслируя на всех волнах имперский гимн, один за другим сходили с орбиты и опускались в глубины Дагда.
Британские сторожевики метались между ними, требуя прекратить, пытались высаживать абордажные партии. Разъярённые бритты даже расстреливали спасательные шлюпки с гибнущих кораблей, но это не помогло – флот, ещё недавно бросавший вызов британской военной мощи, канул в разноцветные газовые потоки планеты, названной в честь древнего кельтского божества.
На берегу Салатовой бухты раскинулись кварталы города, который давно не напоминает прежний Кемп-таун. Какой ещё лагерь беженцев? Это комфортабельный, современный город. А вот в кабинете местоблюстителя Новороссии за прошедшие годы никаких перемен не произошло. Окно с видом на море, тот же стол, удобное кресло, обтянутое коричневой, местами потёртой кожей, простые стулья для посетителей. Нет, кое-что изменилось – обивка на стульях новая, стеновые панели сменили унылый военный окрас на строгую, но всё-таки цивильную драпировку. А экран на стене прежний. И аромат у налитого в огромную кружку чая всё тот же.
– Рассказывай, турист.
Кедров почти не изменился за эти годы, только сетка морщинок в углах глаз стала заметнее.
– Собственно, ничего особенного о самой базе и системе охраны и обороны рассказать не могу. С лайнера много не углядишь, даже с моими способностями. Суета и толкотня неимоверные, но только для непосвящённых, на самом деле весь этот хаос чётко организован и прекрасно управляется. Мы по прибытии в девятом отделе посидели с аналитиками, сопоставили изменения по сравнению с данными, которые собрали экипажи «Аскольда» и «Дианы» во время модернизации. В принципе, изменения имеются, но отличия вызваны только появлением новых классов кораблей и переменами в статусе базы. Всё-таки флот в военное время и флот во время экономического спада функционирует по-разному. Большая часть изменений связана, по нашему мнению, именно с необходимостью экономить. Ближний космос патрулируют группы лёгких истребителей численностью одно-два звена, а на средних дистанциях ходят пары истребителей системных. Похоже, бритты не успели развернуть их массовое производство в военное время, а сейчас на это просто не хватает бюджета. Приходится больше полагаться на мелкие «эс-и-файвы». Вообще вокруг Гойбниу намного тише, чем раньше, и движение транспортных судов в разы меньше, чем было в военное время. На окраинах системы патрулируют лёгкие крейсеры, парами и без шлюпов, господин адмирал. Что даёт неплохие шансы на проникновение.
– Не напроникался ещё, гроза валентинеров? – во внимательном прищуре Кедрова весёлый азарт, а в голосе как бы даже не зависть проскочила.
– Моя бы воля, век в эти гадюшники не полез бы. Но, скорее всего, придётся. Потому как заменить меня некем, ни врачи, ни физики не могут понять, почему и как я всю эту энергетику вижу, даже из подпространства. – Аркадий вздохнул, нервы ему учёная братия вытрепала крепко.