Один из них, безбожно пьян,
Забавно целовал стакан
И говорил: «Меня здесь нет.
Я опоздал на сорок лет».
Старик со шрамами на лбу
Сказал: «Друзья, я пел борьбу,
Я звал на битву, битвы сын,
И вот взгляните — я один».
Вон белокурый. Спит — не спит?
Нет, горько плачет он навзрыд:
«Поля мои, знакомый дом,
Висеть мне ночью над окном».
А самый толстый и тупой
Сказал, качая головой:
«На вас глядеть — повесишь нос,
Нет хлеба — мы найдем овес».
Из тех, что были, многих нет,
А скоро ли придет рассвет?
Быть может, по дороге к нам
Он весь достался чудакам?
Евсей Эркин
О, щебет рассветной дороги!
О, щебет рассветной дороги!
По пояс клубится туман.
А из лесу, как из берлоги, —
Растущее солнце. И дроги
Грохочут под говор крестьян.
Догонит меня лошаденка,
Окинут глаза старика.
В сиреневый дым бороденка.
Копыто визгливо и звонко
Ударит в кремень бугорка.
И мимо, — с кустарником вровень.
И влево, — где ельник и дуб
Так зелено-полнокровен,
Где много распиленных бревен
И птиц, и грибов, и халуп.
Как плещется летнее небо,
В нем синь одичалых гвоздик!
Туман догорает, но где бы —
Он ищет — от рыжего хлеба
Укрыться в тенистый тупик:
В лесу еще сыро, роса там…
И тянется к чащам лесным…
Колеса сухим перекатом
Гремят по полям полосатым,
Картофельным и аржаным.
Иду. Про себя напеваю.
И столб телеграфный поет.
Дорога прямая, кривая,
С ромашковой россыпью с края,
С мечтою, летящей вперед!
Амир Саргиджан
Напевы
1.
Как опустив кувшин свой в водоем зеленый,
Ты вынешь воду, чистую, как воздух,
Так в глубине окраин и предместий
Черпает жизнь дыхание событий.
2.
Когда, очнувшись по́утру у милой,
Замечу я
На ней цветок измятый,
Мне кажется,
Что это смято сердце…
И я встаю и ухожу скитаться.
3.
Если бы песнями сделать
Выкрик казнимых,
Если бы жизни соткать,
Как ковры, из сказки, —
Много было б на свете
Песен прекрасней жизни,
Много было бы жизней,
Больших, как замысл…
4.
Бледный мальчик глядит на звезды:
«Говорят, там такие ж люди»…
Мы ж любовно проходим землю,
Ведь и звезды, верно, такие ж!
5.
Когда-нибудь стихи машиной станут делать.
Но и тогда, поэтом будет тот,
Кто во-время машину остановит.
Ковры
Горами проходят стада,
На пастбищах пыльных пасутся.
Под тяжестью меха, всегда,
Им лень от земли отогнуться.
Но лето бока их нажжет,
Хвосты ожиревшие шаром,
И шерсть с них под солнечным жаром
Красавица с песней стрижет.
Расчешет руно и расправит;
Промоет, просушит, и вот
Красильщик, скрутивши его,
В сияние красок оправит.
Не чудо ль, недавняя шерсть
Шелками ложится на персть,
Цветет на руке лепестками, —
Ни взять ни ощупать руками!
Не чудо ль, туранская пыль,
Шершавый туранский ковыль,
Вдруг стали не шерстью, а пеной
Под песней красавицы пленной!
А голые овцы орут
И пыльные пастбища мнут.
Но если жилище прохладно,
И муж принесет ей цветок,
Ткать будет легко и отрадно,
Послушней забьется челнок.
Нить синяя — грусть означает,
Нить красная — значит любовь,
А желтая нить молочая
Таит долголетнюю боль.
Узор расцветает, как роза,
Над розой кувшин и луна,