Я любому бы сказал:
— Милый мой,
Ты сам езжай-ка,
Если вдруг затосковал,
Или ждет тебя хозяйка.
Все же еду.
Час глухой.
Вой погоды неприветен.
Дымной, пляшущей трухой
Обдает шершавый ветер.
К чорту страхи!
Я готов
И гнуснее слушать речи.
Вон уж крики петухов
Долетают мне навстречу.
Вон уж кто-то из кремня
Высекает искры окон.
Пусть хоть сани на меня!
На возже доеду, боком!
………………………………
Пояс радуги с луной
Выплыл словно для потехи.
Луч оборванной струной
Задевает даль и вехи.
Избы — мимо, в стороне.
Я спешу до новых окон.
Полем, будто по луне,
Конь бежит тяжелым скоком.
Кресты
Их пять крестов на сельской колокольне,
Когда-то белой, а теперь облезлой.
Их пять крестов, и все они погнулись
От времени и ветра, и дождей,
Смиренно кланяясь всему селу.
Как памятник усопшему былому —
Убогие и нищие кресты.
Их поправлять как будто не пристало,
Хотя иным достаток бы позволил.
Но тратиться на это, что за прок.
Уже сошла былая позолота,
Что издали сияла так на солнце.
Чернеются железные бруски,
Железные согнутые бруски
На нашей сельской колокольне,
Готовые вот-вот упасть совсем.
Под колокольной тенью, за дорогу
Поповский дом, осевший, полусгнивший
С дырявою проржавленною крышей.
В нем доживает свой печальный век
Единственный ревнитель православья,
Служитель церкви — старый дряхлый поп,
Сующий руку по привычке давней
К губам старух и древних стариков.
Он целый год себя готовит к смерти.
Она не за горами. Каждый пост
Он пред причастьем кается народу
И не сегодня — завтра отойдет.
Но кто преемником? Оболтус дьякон?
Не нравится он никому в селе
За жадный норов и пустые речи.
Умрет старик — и церковь закрывай.
И, может, через год крестов не будет.
Они падут, подброшенные ветром
В траву к ограде, как железный лом,
И вот тогда под шутки молодежи,
Возможно, пригодятся кузнецу,
Чтоб наварить сработавшийся лемех.
Наверное, с крестами выйдет так.
На смену им задами за читальней,
За школой и над избами кой-где
Наставлены высокие шесты.
(Попарно их соединяет провод.)
По вечерам, когда пригонят стадо,
Они Москву приводят на село,
И слушают — толпа и одиночки —
Вначале — речи, а потом — концерт.
Их пять крестов на сельской колокольне,
Когда-то белой, а теперь облезлой.
Их пять крестов, и все они погнулись
От времени и ветра, и дождей,
Смиренно кланяясь всему селу.
Как памятник усопшему былому —
Убогие и жалкие кресты.
Ан. Пестюхин
Из мурманских стихов
I
НОРВЕЖСКАЯ ПЕСНЯ
Он был моряк — веселый человек…
На пристанях его приветливо встречали.
Но кончил он морской, недолгий век,
Как многие и до него кончали.
Он был моряк — веселый человек.
В какую ночь разбила буря бриг?
Никто вестей об этом не приносит.
И только чаек дальний резкий крик
На том заливе ветер носит.
В какую ночь разбила буря бриг?
Зимой приходят с промыслов суда,
Глаза родных давно их ожидают.
На дамбах звонко плещется вода,
И паруса под ветром закипают.
Зимой приходят с промыслов суда.
Целует сына мать. И к мужу льнет жена,
Горит румянец встреч и ожиданий…
Но вот: теперь жена его — одна,
Встают пред ней огни воспоминаний.
Целует сына мать. И к мужу льнет жена.
Ребенок на руках. Отца он не узнает.
На чахлом кладбище, где камни на земле,
Осенний ветер хмуро завывает,
И облака плывут в туманной мгле…
Ребенок на руках. Отца он не узнает.