Или когда Кальдерон отказался идти в магазин купить сахарных конфет, потому как утверждал, что у него не было денег…
— И даже не пытайся телепортировать деньги. Я разорен.
Александр с помощью ментальной энергии ужасающим образом изменил линии гравитационного поля. Кальдерон вдруг обнаружил, что висит в воздухе посреди комнаты вниз головой. Его встряхнуло, и мелкие монеты брызнули из его карманов. Он пошел и купил сахарных конфет.
Юмор — это приобретенная способность, которая в основном происходит из жестокости. Чем примитивнее разум, тем меньше его избирательность. Каннибал, вероятно, от души веселился барахтанью жертвы в кипящем котле. Человек поскальзывается на банановой кожуре и ломает позвоночник. Взрослые при этом перестают смеяться, ребенок — нет. И цивилизованное «Я» находит мучительную ситуацию такой же прискорбной, как и физическая боль. Малыш, ребенок, слабоумный не способны на сочувствие. Они не способны идентифицировать себя с другими индивидуумами. Он отталкивающе эгоистичен, он следует только своим собственным правилам, рассыпанный им в спальне мусор не смешит ни Майру, ни Кальдерона.
В доме живет маленький чужак. Он никому не доставляет радости. Кроме него самого, Александра. Он очень веселится.
— Нигде от него не спрячешься, — сказал Кальдерон. — Он материализуется везде и в любое время. Дорогая, я хочу, чтобы ты пошла к врачу.
— Что он может мне посоветовать? — спросила Майра. — Беречь себя и все. Ты знаешь, что прошло уже два месяца с тех пор, как Бордент взял власть в свои руки?
— И мы достигли замечательного прогресса, — произнес Бордент и подошел к ним. Кват занимался с Александром на ковре, а два других карлика собирали новый прибор. — Или, лучше сказать, Александр заметно прогрессировал.
— Нам нужна передышка, — пробурчал Кальдерон. — Если я потеряю свое место, кто же тогда будет кормить ВАШЕГО гения? — Майра бросила быстрый взгляд на мужа. Ее удивило использованное им притяжательное местоимение. Бордент казался озабоченным.
— У вас трудности?
— Декан уже пару раз говорил со мной. Я больше не могу ладить со студентами. Я слишком раздражен.
— Вы не обязаны расточать терпение на студентов. Что же касается денег, мы о вас позаботимся. Я полагаю, что в ваше распоряжение надо предоставить достаточную сумму.
— Но я хочу работать. Я всем сердцем предан своему делу.
— Александр — вот ваше дело.
— Мне нужна прислуга, — Майра безнадежно посмотрела на них. — Не можете ли вы мне построить робота или что-нибудь еще? Ведь если мне удастся нанять какую-нибудь девушку, Александр запугает ее. Она не выдержит и дня в этом сумасшедшем доме.
— Механический разум окажет плохое действие на Александра, — ответил Бордент. — Нет.
— Мы хотели бы изредка принимать гостей. Или посетить друзей. Или просто побыть одни, — вздохнула Майра.
— Когда-нибудь Александр созреет, и вы будете вознаграждены. Как родители Александра. Разве я вам не говорил, что мы повесили ваши портреты в большом старинном зале?
— Они, должно быть, отвратительны, — произнес Кальдерон. — Я знаю, как мы теперь выглядим.
— Будьте терпеливы. Подумайте о предназначении своего сына.
— Я так и делаю. Часто. Но иногда он все же немного утомляет. Это все довольно сильно действует на нервы.
— Вот тут-то вы и должны проявить терпение, — подчеркнул Бордент. — Природа новой расы хорошо спланирована.
— Гм-м-м.
— Теперь он работает над шестимерными абстракциями. Все идет великолепно.
— Да, — сказал Кальдерон. А потом, ворча, отправился к Майре на кухню.
Александр без труда обращался со своими приборами. Его пухлые пальцы стали значительно сильнее и искуснее. Он все еще чувствовал неутоленное влечение к голубому овоиду, но под внимательным надзором Бордента он мог использовать его в определенных границах, которые установили для него менторы. Когда урок заканчивался, Кват, как обычно, собирал пару предметов и запирал их в шкаф. Остальные оставлял лежать на ковре, чтобы гений Александра мог чему-то у них научиться.
— Он развивается, — сказал Бордент. — Сегодня мы сделали большой шаг вперед.
Майра и Кальдерой вошли как раз вовремя, чтобы услышать это.