— Вы не узнаете меня, мистер Верн? — весьма оскорбительным тоном спросил один из них. — Меня зовут Капитан Немо.
— Капитан Гаттерас, — с поклоном представился другой.
— Как? — совершенно захваченный врасплох, воскликнул я. Разве вы не герои, которых выдумал я?
— Не существует никаких выдумок, — улыбнувшись, сказал Капитан Немо. — Человек может представлять собой только то, что уже существует вне его мозга. Я и мой друг Гаттерас старше вас и уже действовали в других романах, когда вы в своей банке с сардинами, полной фантазии, сочиняли самый первый из них.
Я был немало поражен. Но эта встреча имела для меня большое практическое значение, потому что сейчас у меня было двое надежных провожатых, наставников и почитателей. Моей же первой задачей было довольно быстро привыкнуть к почитанию или поколению. Вы бы сказали: акклиматизироваться. К сожалению, мой рот закрывает рука. Я не могу убрать ее, как бы мне хотелось, иначе я могу немного приоткрыть вам глаза. Так что удовлетворитесь некоторыми намеками. Подумайте о том, что мои друзья были почти всезнающими.
— Напротив, — продолжал Капитан Немо, — мы большинство своих земных знаний сдали в гардероб. Мы до поры до времени чистые существа, которые состоят почти из одной мудрости. Мне кажется, что человек является в мир увешанный всевозможными орденами: за каждое достойное деяние в жизни получает разрешение повесить себе новый орден. За спасение жизни он вешает себе медаль за спасение, за покорение Порт-Артура…
— Верно, — согласился Капитан Гаттерас. — В аду еще ничего неизвестно, на Небесах уже больше ничего неизвестно. Мы оба уже почти все забыли. Мы должны вообще все забыть. Вы тоже все забудете. Привыкнете к нам. Все — привычка. Естественный ход событий — привычка и сверхъестественный — тоже.
— Итак, все мои земные знания были ненужными?
— Почти.
— Но некоторые вещи ведь верны всюду! Ведь существует же, по крайней мере, математика.
— Это — самая большая ложь из всех!
— Но дважды два при всех обстоятельствах четыре! Даже на Небесах!
— Ни в коем случае!
— Ах, так! Сколько же тогда?
— Вы должны сами узнать это. Здесь каждый должен узнать все сам.
— Но ваше незнание имеет больше содержания, чем может иметь земное знание, — добавил другой. — Что могло знать трехмерное существо?
Молния понимания сверкнула у меня в голове.
— Ах, так! Действительно существует четвертое измерение?! Это не сон мечтателя, не бред больного?.. Разве может быть на Небесах четвертое измерение? И я поднялся в него? Ну тогда я у цели своих возможностей. Во всяком случае, я рад, что я буду жить вместе с двумя своими старыми друзьями…
— Со мной — нет, — сказал Капитан Немо.
— Со мной тоже — нет, — произнес Капитан Гаттерас.
Я был поражен. Вдруг у меня словно пелена с глаз упала. Перед моими глазами ярко вспыхнуло, и я воскликнул:
— Ах! В конце концов, не принадлежите же вы к пятому измерению?.. Нет, это же немыслимо! Четвертое измерение, во имя Бога… но пятое… совершенно немыслимо! При всей моей известной фантазии немыслимо!
— Мы и в самом деле не принадлежим к пятому измерению, сказал Капитан Немо.
— Так я и знал! — с триумфом воскликнул я.
— Но я из шестого, а Капитан Гаттерас — из семнадцатого измерения.
Я с открытым ртом уставился на него. Меня охватило чудовищное головокружение. Все вращалось, как в мчащейся карусели, к которой сидело мое сознание, и я потерял сам себя. Невообразимо! По ту сторону дважды двух. По ту сторону этого места и потустороннего мира. У меня было такое чувство, словно я падаю в бездонную пропасть, только не вниз, а вверх. Я непроизвольно посмотрел вверх. Но я вынужден был тотчас же закрыть глаза за броневыми пластинками и боязливо вцепился в Капитана Немо. Но тот дрожал всем телом, как от удара, хотя в этом мире не могло быть никакой силы удара. Дрожало вообще все вокруг, дрожало вверху и внизу, в каком-то музыкальном ритме. Я имел смутное представление о вибрации атомов… Но это, должно быть, была она. Много больше!