Она играла, потому что Байдерман поступал несправедливо. Она играла, потому что подвела родителей, сестёр и брата. Она играла, потому что Бенни её ненавидел. Она играла, потому что ей предстояло навсегда расстаться с любимым домом. Она играла, потому что поссорилась с сестрой и лучшей подругой, которая была ей дороже всех на свете. Она играла, потому что их операция провалилась и никакой надежды уже не осталось.
Звуки мелодии пронзали песчаник, отскакивали от стен и электризовали воздух. Казалось, всё здание трясётся от страха и холода. «Водяная стена» Джесси зашлась какофонией звона, а затем к тревожной песне китайских колокольчиков примешался лязг металла. Когда стены как будто уже готовы были рухнуть, напряжение спало. Смычок начал двигаться медленно и плавно, словно подчиняя себе необузданных «Фурий». Тихо и незаметно они перетекли в первую ноту «Лебедя» Камиля Сен-Санса. «Фурии» помогли Изе очистить душу от гнева, а нежный «Лебедь» обещал снова заполнить её милосердием.
Ветер за окном улёгся, и песчаник застонал от облегчения. Скрипка начала постепенно затихать, и вскоре в воздухе повисла последняя, невесомая, блаженная нота. Она продолжала растекаться по дому даже после того, как Иза отняла смычок от струн.
Иза открыла глаза. Она уже успела забыть, где находится. Байдерман стоял перед ней бледный как снег, с почти что прозрачной кожей. Иза отложила скрипку и коснулась его руки. Байдерман отшатнулся и посмотрел на неё влажными, несчастными глазами.
– Простите, – прохрипел он. Ещё несколько секунд он молча смотрел на Изу и её скрипку.
А потом захлопнул дверь.
Глава двадцать первая
Иза медленно спустилась по лестнице, тяжело переступая ногами. Родные и близкие наблюдали за ней молча, но как только она шагнула на площадку третьего этажа, её заключили в объ ятия и Гиацинта, и Лэйни, и Оливер, и мистер Ван Хутен, и родители, и мистер Джит с мисс Джози, и тётя Харриган с дядей Артуром.
– Что произошло? – нетерпеливо поинтересовался Оливер, потянув сестру за рукав.
– Ты испугалась, Иза? Ты его видела? Он был похож на оборотня? – забросала её вопросами Гиацинта, перекатываясь с пятки на носок.
– Ты в порядке, милая? – спросил папа и заботливо погладил дочку по волосам.
– Это были самые безупречные «Фурии» из всех, что я слышал, – сказал мистер Ван Хутен, вытирая слёзы, выступившие на глазах. – Хотел бы я, чтобы на уроках ты играла так же восхитительно!
Мисс Джози потянула Изу за собой в квартиру, а мистер Джит похлопал девочку по руке. Только Джесси не обняла сестру и ничего ей не сказала. Её даже не было рядом. Иза огляделась в гостиной, а потом зашла на кухню. За открытым окном мелькнула тень. Иза высунулась наружу и забралась наверх по пожарной лестнице.
– Привет, – сказала Джесси.
Она сидела на верхней перекладине. Ветер улёгся, и дождь закончился, но с ветви дерева на густую копну её спутанных волос капали холодные капли.
– Привет, – отозвалась Иза и посмотрела на «водяную стену».
Часть трубы оторвало ветром, а ещё пропали два миниатюрных мельничных колеса и все китайские колокольчики.
– Пострадала в буре, – объяснила Джесси, заметив, что Иза разглядывает разрушенную конструкцию.
Наступила долгая пауза.
– Ты потрясающе сыграла, – наконец произнесла Джесси.
Молчание.
– Иза, пожалуйста…
Иза покачала головой:
– Скажи, почему ты так поступила?
Джесси нервно сглотнула и опустила взгляд на потёртые кроссовки.
– Я не хотела тебя обидеть, честное слово. И сначала правда думала, что ты не хочешь на бал. А когда узнала, что хочешь… Не знаю. Я испугалась, что останусь одна. Мне было куда страшнее потерять тебя, чем наш дом. – Она подняла голову.
– Джесси… – Иза осеклась и приблизилась к сестре. – Мы всегда будем вместе.
В глазах Джесси зажглась надежда.
– Учти, я всё ещё расстроена, – предупредила её Иза. – И не уверена, готова ли я тебя простить.
– Я постараюсь загладить свою вину, – пообещала Джесси. – Буду каждый вторник сама готовить ужин. Целый месяц.
Иза задумалась. А потом скрестила руки на груди и хмуро посмотрела на сестру.
– Меня незаслуженно обидели, – сказала она. – Не знаю, смогу ли когда-нибудь оправиться от этого потрясения…
– Ладно! Хорошо! Я буду вместо тебя убираться в ванной комнате!
– Как долго?
– Месяц?
Иза сощурилась и посмотрела сестре за плечо.
– Хорошо, три месяца!
Иза наконец улыбнулась.
– Я согласна.
– На что именно? – уточнила Джесси.
– На всё, – ответила Иза.