— А чем это плохо?
— Оказалось, что он не актер. Азато — это симпатичный парень с открытым, честным лицом, который, применяя каратэ, становится поборником справедливости, защитником попранной чести. Этот штамп переходил из фильма в фильм, и зрители все охотнее отождествляли Джонни с его героями.
— Ну и что тут предосудительного? Азато достиг такой славы, как ни один другой актер в стране! — Куяме казалось, что писатель порет чушь. Или попросту завидует.
— В «Последней схватке» мы создали живой, правдивый характер, а затем вместо того, чтобы и дальше работать с такой же отдачей, выжимая из себя все возможное, мы успокоились на достигнутом. Шлепали копию за копией со своего первого и единственного удачного творения, но ведь и копии-то раз от разу становились бледней. — Он махнул рукой. — Если бы Джонни остался в живых, он все равно через год-другой вышел бы в тираж.
Куяме припомнилась аналогичная мысль, которую продюсер Таякама развил в беседе с Эноёдой.
— А так, если удастся замять, что его убили голыми руками, он останется вечной легендой?
— Да. — Писатель не без удивления посмотрел на молодого полицейского. — По-моему, мозговой трест КМК уже озабочен этим.
— Что это за КМК?
— Кинокомпания, снимающая фильмы о каратэ. Она была основана через два года после премьеры «Последней схватки» и рекламировала себя как предприятие Джонни Азато. Но в действительности Джонни был лишь одним из основных пайщиков.
— А кто остальные?
Харрис пожал плечами.
— Воротилы кинобизнеса, продюсеры, финансовые дельцы — обычный состав. И каратэ и киноискусство интересует их как прошлогодний снег. Все помыслы об одном — побольше заработать.
— Почему Азато решил свой последний фильм делать, по сути, в одиночку?
— А черт его знает, почему. Я уже давно отошел от их дел и несколько лет практически не встречался с Джонни. Спросите кого-нибудь из заправил КМК, а там — ваше дело, верить их ответу или нет.
— Почему распался брак Азато? — Дэмура переменил тему.
— Отчего бы вам не спросить об этом мою сестру?
— Действительно, отчего бы не спросить?.. — Дэмура смотрел на Куяму, словно бы искренне изумляясь, как это он сам не додумался до такой простой мысли. Затем дружески улыбнулся Харрису. — У вашей сестры были романы?
— Понятно. Такие вопросы женщинам задавать не принято. — Откинувшись на спинку кресла, он задумчиво смотрел на полицейских. — Разводятся они не из-за этого и не из-за увлечений Джонни.
— А из-за чего же?
— Моя сестра актриса, причем неплохая. Возможно, ей так и не удастся сделать карьеру, но она считает, что стоит попробовать. А возле знаменитого Джонни Азато у нее не было ни малейших шансов.
— И одной звезды на семью хватит?
— Вот именно.
— Азато не был ревнив по натуре?
— Напротив. Однако он понял, что Линду надо принимать такой, какая она есть, измениться она не может. Ну и у самого Джонни рыльце тоже было в пушку… Зато несчастный Фукида — тот буквально заболевал от ревности.
Оба инспектора сделали стойку, как охотничьи собаки перед дичью.
— К кому же он ревновал? Неужели к мужу?
— К каждому, кто попадал в окружение Линды. И кстати сказать, в большинстве случаев у него были основания. Но к Джонни Фукида не ревновал, настолько у него ума хватало. Он радовался, что Джонни позволяет ему обожать свою жену.
— Вы хотите сказать, что Азато знал о чувствах Фукиды?
— Конечно, знал. Если верить досужим сплетням, то он якобы рассудил так: если жена все равно изменяет ему, пусть изменяет с близким другом, а не с первым встречным.
— Гм… Это вопрос точки зрения. А жена и друг воспользовались этой возможностью?
— Откуда мне знать? Факт тот, что отношения между ними были очень хорошие, а Фукида ревновал даже в тех случаях, когда ревновать полагалось бы Джонни.
— А новый жених вашей сестры, как он сносит это обожание Фукиды?
— Маццони? С трудом. — На лице Харриса промелькнуло злорадство. — Они даже подрались. Я, к сожалению, при этом не присутствовал, видел лишь следы потасовки на физиономии Джека. Смотреть на это было приятно!
Харрис засмотрелся в окно; он откинул голову на спинку кресла так, чтобы ему были видны облака в небе. Дэмуре показалось, будто и по лицу его промелькнула как бы тень от облачка. Он сделал знак Куяме, что пора уходить.