— Как вы сказали… убийство заснято на пленку?
И Дэмура понял, что Сираи согласится обойти с ним все клубы, если такой ценой получит право увидеть эпизод, запечатлевший поражение великого Азато.
— Нужен список всех, кто мог бы голыми руками убить Азато. Если в легендах есть хотя бы половина правды, то таких людей сыщется немного…
— Легенды! — пренебрежительно отмахнулся Сираи.
— Не исключена возможность, что убийца когда-то участвовал в соревнованиях или фигурирует в списках мастеров, сдававших квалификационный экзамен. А может, и сам тренирует в каком-нибудь клубе.
— Все это верно, — согласился Сираи. — Но при чем здесь я?
— Вы знаете поименно всех чемпионов с того времени, как у нас начали проводиться состязания по каратэ, и наверняка помните каждого мастера, который чем-то привлек к себе внимание, не так ли?
— В точности так, — с гордостью признал редактор. — Но как быть, если убийца из числа тех мастеров, которые никогда и ничем не привлекли к себе внимание?
— Тогда, значит, нам не повезло, — пожал плечами Дэмура. И тут ему пришла в голову еще одна идея. — Можно также проверить, не нанес ли Азато в бытность свою участником соревнований серьезных увечий кому-либо, кто поклялся бы ему отомстить.
— Об одном таком случае я знаю. Давно еще, году в семидесятом, Азато выступал на открытом состязании профессиональных бойцов. Доводилось вам видеть подобные зрелища?
— Нет.
— Состязания проходят на ринге для бокса, и участники дерутся в буквальном смысле слова. Выступать имеет право любой: каратист, профессионал кун-фу, боксер — были бы желание и уверенность в своих силах. Руки участников защищены лишь тонкими протекторами, а правила дозволяют применение чуть ли не всех приемов.
— Кошмар какой-то!
— Верно. Хотя ведь принимать участие вовсе не обязательно. Одним словом, Азато выступил на таких состязаниях в Лос-Анджелесе и так отделал одного американского парня, что тот долго находился на волосок от смерти. По-моему, ему пришлось удалить одну почку.
— Весьма любопытно! А фамилии его вы не помните?
— Обождите, сейчас всплывет в памяти. Мы тогда очень много писали об этом американце… Харрис, Эдди Харрис! Но что с ним сталось, понятия не имею. Однако не думаю, чтобы он по-прежнему занимался каратэ.
Дэмура надолго погрузился в размышления. Явственно увидел перед собой натренированные руки писателя, его расслабленные движения и налитую силой худощавую фигуру.
— А мне кажется, наоборот, — произнес он наконец. — Если мы имеем в виду одного и того же человека, то Эдди Харрис и с одной почкой не оставил любимого занятия.
Куяма спустился в метро и облегченно вздохнул, когда толпа скрыла его от глаз Дэмуры. «С этим старикашкой держи ухо востро», — подумал он, зная эту породу людей. Любитель предаваться медитации, соблюдающий чайную церемонию, мастерски владеющий каким-нибудь из видов боевого искусства, старательный, упорный в достижении цели, словом, столп нации. Такой способен трудиться дни и ночи напролет. Куяма готов был поспорить, что Дэмура отправился вовсе не домой, как сказал ему, а по делу. Нельзя позволить старику вырваться вперед хоть на полшага! Каждая клеточка его существа молила об отдыхе, и все же Куяма решил, что он тоже продолжит работу. Более того, он знал, куда должен пойти. Тяжело вздохнув, он направился к телефонной будке. Номер телефона не было нужды разыскивать: в объемистой папке, которую он таскал с собой с утра, лежала карточка и на Маццони. Родился в 1940-м в Чикаго — Куяма наскоро пробежал глазами подробности. Вот уже пять лет живет в Японии, кинопродюсер. Член правления КМК. Карточка была снабжена пометкой, смысл которой Куяма знал, но сейчас впервые увидел воочию. Пометка указывала на то, что о данном лице имеется еще кое-какая — неофициальная, не подкрепленная фактами информация, к примеру, слухи, которые не внесешь в официальную картотеку, но которые могут пригодиться, если детектив серьезно заинтересуется данным лицом.
«Какого характера могут быть эти слухи?» — раздумывал Куяма, набирая номер телефона Маццони. Продюсер разговаривал вежливо, пожалуй, чуть свысока; по голосу его чувствовалось, что он не слишком встревожен желанием полицейского наведаться к нему домой в столь поздний час. Возможно, он привык к таким визитам. Куяма в этот день основательно потратился, и сердце у нет обливалось кровью, когда он остановил проезжавшее мимо такси. Но он спешил, а по его мнению, грешно скупиться, когда речь идет о первом серьезном расследовании. К тому же он ехал по направлению к дому. Маццони жил в нескольких кварталах от него, из чего Куяма заключил, что американец не принадлежит к многочисленному лагерю бедняков.