Маццони сделал раздраженный жест, расплескал дорогой коньяк, но даже не заметил этого.
— Вы по-прежнему не улавливаете сути! Никого не интересовало, какой фильм сделает Азато. Его имя отслужило свой срок, и компании было необходимо подыскать новую звезду. Это бизнес, приятель, бизнес, не имеющий ничего общего с искусством.
— Вы хотите сказать, что Азато не интересовала прибыль?
— Конечно, нет. Азато рассчитывал, что, как и герой его фильмов, он, этакий борец-одиночка, хорошенько проучит КМК. И видимо, забыл, что от этой выступившей против него монополии он получал прибыли больше, чем любой из нас.
— Выходит, что для компании теперь все оборачивается к лучшему. Фильм будет доснят и прибыль принесет колоссальную…
Куяма произнес эти слова с приветливейшей улыбкой.
Маццони почти радушным тоном проговорил:
— Ошибаетесь, старина. Компания в фильме финансового участия не принимает, а стало быть, не заработает на нем ни гроша.
Куяма решил, что если уж он так далеко зашел, то нет смысла останавливаться. Пусть этот «жених» не принимает его за круглого дурака.
— Зато вдова Азато, то есть ваша невеста, полагаю, в накладе не останется.
— Ах, вы так полагаете?.. — В этот момент Маццони совсем не походил на любезного хозяина дома, каким был в начале беседы. — Еще бы, ведь вам нужен козел отпущения! Ну, так вы его не там ищете. У Линды и без того денег хватает. А если уж вам непременно хочется раскопать что-нибудь пикантное, займитесь тем человеком, который финансировал фильм и теперь получает все права на его завершение.
— Может быть, вы даже знаете, кто этот человек?
— Отчего же не знать? Это секрет полишинеля, все киношники только об этом и говорят. Оператор Ямамото.
Дэмура осторожно пробрался в безмолвную квартиру. Включил на кухне свет и отыскал ужин. Разогревать его было неохота, он проглотил немного холодного риса, запил чаем и встал из-за стола почти в хорошем настроении. Возможно, под впечатлением истории с Азато он погасил лампу, мимоходом ткнув в выключатель кончиком пальца так, что тот чуть не треснул. Дэмура инстинктивно продолжил эту комбинацию, развернулся, левой рукой прикрыл корпус от воображаемого удара, правая рука тем временем, описав дугу, сбоку рубанула ребром ладони по шее «противника». Одновременно дернулась в резком ударе и нога, а Дэмура вновь круто повернулся. Канку дай… давно же он не проделывал эту «ката»! На тренировки времени совсем не остается. Затем и эта мысль вылетела из головы, движения ею убыстрились, и вот настал черед удара ногой в сторону в сочетании с одновременным ударом кулаком назад. Удар ногой пришелся по кухонному шкафу, кулачный удар отбросил падающее фарфоровое блюдо к двери, и от звона бьющегося стекла, казалось, даже кровь застыла в жилах у сыщика. Почти в тот же миг в спальне вспыхнул свет, и на пороге появилась жена Дэмуры. Несколько секунд она укоризненно смотрела на разгром в кухне, а затем, ни слова не говоря, принялась наводить порядок.
— Значит, по-твоему, с последним фильмом дело нечисто?.. Гм… интересно.
— Да, Кадзэ-сан, — с жаром подтвердил Куяма, благодарный за то, что Шеф подал ему идею вести расследование именно в этом направлении. Но теперь он и сам склонился к той же версии. Будь его воля, он бы наведался к Таякаме, чтобы как следует расспросить обо всех тонкостях. Не то чтобы Эноёда допустил какой-то промах, но ведь совсем другое дело, когда вопросы ставит человек, который точно знает, в какую бить точку, и который к тому же имел пятерку по психологии.
— Но надеюсь, ты разрабатываешь и другие версии. — Куяма успел просмотреть утренние газеты, откуда узнал, что обстоятельства смерти знаменитого актера Азато выясняет сам господин Кадзэ, начальник отдела расследования убийств. Молодой человек испытал легкое разочарование. Конечно, он вовсе не рассчитывал увидеть на страницах газет свое имя, и все же ему не удалось удержаться от гримасы досады. Отец тут же, за завтраком, хорошенько отчитал его. Аргументы были все те же привычно старомодные: ему, Куяме, следовало бы поблагодарить старшего коллегу за доверие. И самое скверное, что Куяма был вынужден признать справедливость отцовских упреков. Стоит обнародовать, что розыск убийцы поручен начинающему инспектору — и разразится скандал на всю страну. Предоставив в качестве вывески свое имя, Шеф крупно рисковал. Если он, Куяма, не размотает дело, то в глазах общественности это будет провалом Шефа, причем провалом непоправимым. Но пока все шло гладко. Куяма доложил, что подозревает закулисные махинации под вывеской КМК. Доложил, что Ямамото из человека состоятельного превратился в баснословного богача, хотя этот факт, конечно, нуждается в дополнительной проверке; доложил, что финансовый эксперт Таякама знает гораздо больше того, что рассказал следствию. Добавил даже, что сегодня, прямо сейчас, хотел бы допросить его. Куяма надеялся, что после этого Шеф сразу же его отпустит. Не тут-то было! Впрочем, этого и следовало ожидать. Две газеты закончили свой отчет о пресс-конференции в том духе, что усилия отдела представляются перспективными, но стоило бы направить их и в другую сторону. По поводу того, где ее искать, эту «другую сторону», журналисты никакой идейки не подбросили; правда, это и не входит в их обязанности.