Мадам Мегрэ смотрела на него, торжествующая и опьяненная своим успехом, хотя в улыбке затаилась тревога.
Играя свою роль до конца, он проворчал:
— Надеюсь, ты не пошла расспрашивать портье из «Клариджа»?
— Я сразу же вернулась домой. Ты сердишься?
— Нет.
— Я причинила тебе много хлопот, поэтому и пытаюсь помочь. А теперь пойдем поедим. Я надеюсь, у тебя есть время проглотить кусочек?
Обед напомнил ему первые дни совместной жизни, когда она открывала для себя Париж и все эти аппетитные штучки, продающиеся в итальянских магазинах, приводили ее в умиление. Это была скорее игра в обед.
— Ты думаешь мои сведения точны?
— При условии, что ты не обманулась со шляпкой.
— Ну, в этом-то я уверена.
Покончив с едой, он налил себе рюмку сливовицы и раскурил туго набитую трубку.
— Ты идешь в «Кларидж»? Вернешься поздно?
Он поймал такси. Доехав до роскошного отеля на Елисейских полях, вышел и направился к конторке портье. Уже заступил ночной швейцар, которого он знал долгие годы. Это обстоятельство значила много, ведь ночные портье, как правило, знали куда больше о своих клиентах, чем их дневные коллеги.
Его появление в подобных заведениях всегда производило один и тот же эффект. Все служащие, включая заместителя директора, начинали суетиться, и даже мальчик-лифтер хмурил брови, соображая, что бы такое могло случиться. В отелях-люкс скандалов не любят, а присутствие комиссара уголовной полиции редко предвещало что-нибудь хорошее.
— Как поживаете, Бенуа?
— Неплохо, месье Мегрэ. Особенно благодаря американцам.
— Графиня Панетти все еще здесь?
— Вот уже месяц, как она уехала. Хотите, я посмотрю карточку и скажу точную дату?
— Она была с семьей?
— С какой семьей?
— Никогда не думал, что у нее есть семья. Уже несколько лет она останавливается здесь и…
— Скажите-ка мне, вы когда-нибудь видели графиню в белой шляпке?
— Конечно. Она ее получила за несколько дней до отъезда.
— А платье она носила синее?
— Нет. Вы, должно быть, спутали, господин Мегрэ. В синем платье — это ее горничная, или камеристка, если вам так больше нравится, — по крайней мере, мадемуазель, которая с ней путешествует.
— Так что же, вы никогда не видели графиню Панетти в синем платье?
— Если бы вы ее знали, не задавали бы этот вопрос.
На всякий случай Мегрэ протянул ему фотографии женщин, отобранные Моэрсом.
— Здесь нет никого, кто бы ее напоминал?
Бенуа посмотрел на комиссара с изумлением:
— Вы показываете мне женщин, которым нет и тридцати, а графине почти семьдесят. Постойте! Вам надо навести справки о ней у ваших коллег из полиции по борьбе с наркотиками, они должны ее знать.
— Кстати, кто она такая?
— Вдова графа Панетти, итальянского военно-промышленника. Она живет всюду понемногу: в Париже, Каннах, Египте. Слышал, ежегодно она проводит сезон в Виши.
— Она пьет?
— Шампанское у нее вместо воды, и я не удивлюсь, если скажут, что она чистит зубы сухим «Померри». А одевается, как девчонка, макияж, как у кокотки, большую часть ночи проводит по кабаре.
— А ее горничная?
— Я ее знаю не слишком хорошо. Они часто меняются. Теперешнюю я увидел только в этом году. В прошлом — с ней была высокая блондинка, массажистка по профессии. Ведь ей каждый день нужен массаж.
— Как зовут эту девицу?
— Что-то вроде Глории. Карточки ее я не видел, но вам скажут в канцелярии. Не знаю, похожа на итальянку, а может, просто с юга, откуда-нибудь из Тулузы.
— Невысокая брюнетка?
— Да, элегантная, хорошо воспитанная, симпатичная. Я редко ее видел. Она жила не в комнате для прислуги, а в апартаментах. Ела вместе со своей хозяйкой.
— И никаких мужчин?
— Приходил тут один иногда, назывался зятем.
— Когда?
— Незадолго до их отъезда. Точную дату можно узнать на контроле. В отеле он не жил.
— Не знаете, как его зовут?
— По-моему, Кринкер. Чех или венгр.
— Брюнет, полный, около сорока лет?
— Нет, напротив, белобрысый и намного моложе. Я бы ему не дал тридцати.
Беседу Мегрэ и портье лишь на минуту прервало появление группы американцев в вечерних костюмах. Оставив ключи, они запросили такси.
— И вы думаете, что это настоящий зять? — вернулся к разговору комиссар.
— За нею водятся какие-то грешки? — в свою очередь поинтересовался портье.
— Не знаю. Не могу сказать ни да, ни нет. Он оставался на ночь?
— Нет. Но несколько раз они выходили вместе.
— С камеристкой?
— По вечерам она никогда не появлялась с графиней. И в вечернем платье я никогда ее не видел.