— Сколько Глория Лотти была в услужении у старой дамы?
— Четыре или пять месяцев. Точно не установлено. В коридоре послышался шум, и судебный исполнитель доложил, что арестованного доставили.
— Я ему скажу все это? — спросил Доссен, вновь озадаченный свалившейся на него ответственностью.
— Одно из двух: или он начинает говорить, или он будет продолжать молчать. Мне приходилось сталкиваться с несколькими фламандцами, и я понял, что они несговорчивы. Если уж молчат, то неделями и больше. И в конце концов нам придется ждать, пока мы бог весть где не откопаем одного из четырех действующих лиц.
— Четырех? — Мосс, Левин, женщина и ребенок. И именно ребенок дает нам больше всего шансов.
— Но ведь он может не быть с Лотти.
— Если уж Глория вернулась забрать его из рук моей жены, рискуя оказаться за решеткой, значит, у нее он и находится.
— Вы думаете, это ее сын?
— Я убежден в том. Заблуждение полагать, что злодеи не такие же люди и не могут, как другие, иметь детей, любимых.
— Он сын Левина?
— Возможно.
Поднимаясь из-за стола, Доссен туманно улыбался. В улыбке сквозило то ли лукавство, то ли покорность.
— Ну что ж, не пора ли приступить к перекрестному допросу? К сожалению, я не очень-то в нем силен.
— Если вы позволите, я попытаюсь поговорить с Лиотардом.
— Чтобы тот посоветовал своему клиенту быть откровенней?
— В нынешнем положении это выгодно им обоим.
— Пока не вызывать их?
— Немного погодите.
Мегрэ вышел и добродушно поздоровался с человеком, сидевшем справа от двери на отполированной до блеска многочисленными предшественниками скамье:
— Добрый день, Стювель.
В этот момент в коридоре появился Жанвье в сопровождении очень взволнованной Фернанды. Инспектор колебался, можно ли допустить ее к мужу.
— У вас есть время поговорить, — сказал им Мегрэ. — Судья еще не совсем готов.
Он сделал знак Лиотарду следовать за ним. Они переговаривались вполголоса, прохаживаясь по сероватому коридору, где у большинства дверей стояли жандармы. Их разговор длился не больше пяти минут.
— Как только закончите, постучите и заходите.
Мегрэ ушел к Доссену один, оставив Лиотарда, Стювеля и Фернанду за разговором.
— И каков же результат?
— Скоро узнаем. Лиотард наверняка действует. Я вам подготовлю небольшой, без особых подробностей, рапорт, откуда у меня чемодан.
— Это ведь не стало обычной практикой для вас, не так ли?
— Вы что, не хотите поймать убийц?
— Я вас понял, Мегрэ. Но мой отец и мой дед были судьями, и мне тоже хотелось быть им.
Ожидая стука в дверь с нетерпением и опаской одновременно, Доссен даже покраснел. Наконец она приоткрылась.
— Я впущу и мадам Стювель? — спросил адвокат.
Заплаканная Фернанда сжимала платок в руке. Она тут же глазами отыскала Мегрэ и бросила на него такой полный отчаяния взгляд, словно ожидала, что в его силах все устроить по-хорошему.
А вот Стювель не изменился. Он сохранял свой кроткий и в то же время целеустремленный вид и покорно уселся на предназначавшийся ему стул.
Месье Доссен обратился к секретарю, намеревавшемуся занять свое место.
— Минуточку. Я приглашу вас, когда начнется официальный допрос. Вы согласны, метр Лиотард?
— Все согласны. Благодарю вас.
Лишь один Мегрэ остался стоять, повернувшись лицом к окну, по которому сбегали капли дождя. Сена была такой же серой, как и небо; рыбацкие лодки, крыши, тротуары влажно блестели.
И вот после двух или трех покашливаний послышался неуверенный голос судьи Доссена:
— Стювель, я думаю, что комиссар хотел бы задать вам несколько вопросов.
Раскурив трубку, Мегрэ с усилием обернулся, стараясь скрыть улыбку.
— Я предполагаю, — начал он, все еще стоя, как учитель перед классом, — что ваш защитник хоть в нескольких словах, но ввел вас в курс дела? Нам известна ваша с братом совместная деятельность. Вполне возможно, что ничего кроме того мы вам вменить и не сможем.
В конце концов это не ваш костюм со следами крови, а вашего брата. Свой он оставил, а надел ваш.
— Мой брат тоже не убивал.
— Это проблематично. Как вы хотите: чтобы я задавал вопросы, или вы сами расскажете все, что вам известно?
И Лиотард, и Фернанда своим взглядом подталкивали и подбадривали Франца на откровенный разговор.
— Спрашивайте. Я посмотрю, смогу ли я ответить.
Он протер стекла очков и ждал, ссутулив плечи и наклонив вперед, казалось, внезапно отяжелевшую голову.