— Да, это он. Какой-то силач отделал его в его собственном офисе. Извини, Викки, но мне надо к нему.
Когда они вдвоем вышли на улицу, девушка демонстративно проигнорировала свой «сандерберд» и вскочила в «сороковку».
— Э, ты что делаешь?
— Еду с тобой.
— Это работа, Викки.
— И Донахью завязли в ней по самую шею. Ты сам мне это сказал.
— Викки, у меня нет времени спорить…
— Тогда жми на газ…
Чак сидел на своей служебной кушетке, а обладатель медицинской ученой степени обрабатывал его кровоточащие раны.
— С вашей конституцией, мистер Баер, следовало бы послать за ветеринаром.
Баер оскалился:
— Я — потомок древней ветви муллов, доктор.
— Все же вам следовало бы обратиться в больницу для более тщательной обработки.
— И вытеснить из постели парня, который действительно болен?
— Баер встал на ноги, поиграл мускулами: — Со мной все в порядке.
— Одевайтесь, — доктор захлопнул свой чемоданчик. — Но запомните: головокружение или тошнота свидетельствуют о сотрясении мозга.
Он осмотрелся: в этом кабинете, занимающем угол здания, все пришло в движение. Специалисты из технической лаборатории суетились в поисках отпечатков пальцев; то и дело холодным светом взрывались вспышки фотоаппаратов. Доктор скользнул взглядом по фигуре Викки.
— Ну что, с ним все в порядке? — спросил Корригэн.
— Если вашего друга ударить топором, — сказал доктор, — то лезвие тут же затупится. Конечно, мой осмотр был поверхностным. Кто-то должен присматривать за ним двадцать четыре часа.
Викки бросила на Корригэна смешливый взгляд и в следующий момент уже повернулась к Чаку Баеру:
— Одно из моих бесчисленных достоинств, мистер Баер — это умение обходиться с маленькими детьми и большими животными.
— О, это я! — воодушевился Баер. — Гав-гав, — сорвалось с его губ, и тут же взгляд перебросил на Корригэна. Тот усмехнулся: Баер, наверное, думает, будто между ним и Викки существует некто третий.
Между тем потерпевший неуверенно направился к Викки, беспомощно спотыкаясь и натыкаясь на стулья; он схватил своей огромной рукой ее тонкие плечи.
— Ну, давай пойдем, сестричка, позаботься о своем больном тигренке.
Викки Донахью помогла ему опуститься на кушетку. Он плюхнулся на нее, издав громкий стон. Викки уселась рядом и принялась поглаживать Баеру лоб. Он закрыл глаза, довольно оскалив зубы. Корригэн глянул на работающих в комнате лаборантов.
— Что-нибудь нашли, Сэкстон? Сэкстон, дактилоскопист, в этот момент выпрямился — он только что осматривал дверь.
— Не много, Том.
— Этот парень был профи, я тебе говорю, — отозвался Баер, поднимая свою уродливую голову с плеча Викки. — Свидетельство тому — замок. Любитель смог бы попасть вовнутрь, только взломав его. Или выбив стеклянную панель в двери.
Корригэн кивнул.
— Чак, ты уверен в том, что не встречал его раньше?
Корригэн искоса посмотрел на Викки, обнимавшую плечо Баера.
Она, высунув свой язычок, спросила:
— А ты не можешь описать его, Чак?
— Это исключено. Все, что мне удалось запомнить — это полное отсутствие всяких ощущений после удара по черепу.
— Да, очень плохо.
— Говорю вам, это был профи. Когда он услышал звук вставляемого в дверь ключа, он притаился и стал ждать, чтобы незаметно выйти и бахнуть меня по голове.
Корригэн еще раз окинул взором погром в кабинете. Незнакомец не имеет отношения к старым делам Чака… Значит, случай новый? И этот случай легко выстраивается в логическую цепь: телефонный звонок Генриха Фляйшеля, то бишь Уолтера Ингрэма, пытающегося выйти на Чака для какого-то разговора; следствием этого звонка явилось убийство Фляйшеля, которое, в свою очередь, повлекло за собой обыск у Чака.
— Твой пришелец был озабочен, Чак, — произнес Корригэн. — Ему нужно было знать, как далеко Фляйшель зашел в контактах с тобой, ограничилось ли ваше общение одним телефонным звонком.
Викки подняла голову и поцеловала кончик расплющенного носа Баера.
— Этот компьютер, очевидно, желает остаться с тобой с глазу на глаз, тигренок. Я буду ждать тебя у выхода.
— Мне нужна зацепка, Тим. А у тебя в голове всегда сидит какая-нибудь идея. Я тебя знаю.
— Может, и сидит, — ответил Корригэн.
— Так кто же он?
— Не он, а она. Девушка по имени Дорис Фарлоу.
Легкий бриз с Атлантики гулял по Лонг-Айленду. Дорога на Брендивайн напоминала туннель проложенный сквозь гущу теней, отбрасываемых бесконечными рядами старых гигантский кленов. Лунный свет, пробивающийся сквозь пышную листву деревьев, создавал картину пенистого морского прибоя.