— Поговорим на кухне, капитан? Я еще не пила кофе.
Корригэн согласно кивнул:
— Почему бы не пригласить мистера Донахью присоединиться к нам? — Он сказал это нарочно, чтобы увидеть ее реакцию. Но она и глазом не моргнула. Он последовал за ней в маленькую кухоньку.
— Кофе по-кубински не слишком крепок для вас, капитан?
— Я не знаю, что это такое. Хотелось бы попробовать.
Легкими движениями она отмерила воды, мелко размолола кофе.
— Лорен рассказал мне о вашем визите в офис. Каковы ваши успехи в деле Уолтера Ингрэма?
— Успех приходит к нам в конце концов, даже если мы делаем временное отступление, чтобы взять нужное направление. Она наблюдала за нагревающейся водой, а последние слова капитана, казалось, настроили ее на смешливый лад.
— Как вы думаете, капитан, моя персона — верное направление?
— Как вас понять?
— Так, как услыхали. Кубинка, бежавшая с острова под покровом ночи, зарабатывающая гроши за переводы далеко не бессмертной прозы с английского на испанский.
— Вам очень повезло.
— Не думаю, что это преступление, капитан.
— Прекрасно, — загремел у двери голос Лорена Донахью. — Как вижу, вы встаете вместе с птицами, Корригэн! — Издатель вошел широкими шагами, кивнул в сторону продолговатого обеденного стола. — Как я понимаю, вы пьете с нами кофе. Прошу к столу.
— Спасибо.
— Возможно, вы желаете позавтракать, капитан, — предложила Кармелита, расставляя кофейный прибор из серебра.
— Я уже позавтракал, спасибо.
— Лорен?
— Только кофе. Итак, что привело вас, капитан, в столь ранее утро сюда?
Корригэн любовался ловкими руками Соролья, накрывающей на стол.
— Так сколько же хотел содрать с вас Фляйшель за микропленку?
— Прекрасно, — пробормотал Донахью. — Будь оно все проклято! Лучше бы я никогда не знал этого человека! Кармелита предупреждала меня… Правда, Карм?
Она не ответила.
— Прошу вас, обращайтесь ко мне, мистер Донахью. Вы оформили сделку? Получили пленку?
— Карм…
— Я уже сказал, — повторил Корригэн еле слышно. — Ко мне. — Вдруг он повернулся к женщине: — Хорошо, мисс Соролья, мистер Донахью хочет, чтобы вы взяли инициативу на себя.
— Я говорила тебе прошлой ночью, Лорен: первое, что ты должен сделать — это пойти и все выложить. Но нет же, ты просто предпочел спрятать голову в песок, не правда ли? Для тебя это так же естественно, как дышать. Ты прячешься и прячешься, но затем приходит время, когда ты уже не можешь этого делать. Я не буду брать инициативу в свои руки. Это твоя игра, дорогой.
— Мне следовало послушать тебя! — почти выкрикнул Донахью.
— Но я не забыл, Карм, что ты советовала мне хранить все в тайне!
— Но не от полиции, дорогой. От полиции — никогда, Я предупреждала Лорена, что эта пленка опасна. Смерть Ингрэма подтвердила это.
— Не много ли вы брали на себя, предупреждая такую газету, как «События в мире» воздержаться от публикаций ряда статей?
— Я предупреждала человека, которого люблю.
— Впечатление такое, что о микропленке знают все, кроме полиции. Кто еще из вашей компании посвящен в дело о микропленке?
— Никто! Я вам сказал — никто, кроме Кармелиты. Сознаюсь, эта ноша была для меня слишком тяжела. Да, я испугался, капитан. Поэтому мне надо было с кем-нибудь поговорить об этом, поделиться с тем, кто меня понимает.
— А как насчет вас, мисс Соролья? — спросил Корригэн.
— Капитан, Лорен рассказал мне все это при условии абсолютного соблюдения тайны, и я сдержала слово. Можете мне поверить.
— И мне. Об этом знали только трое — я, Кармелита, Фелиция…
— Минуту назад вы говорили, что об этом знает только мисс Соролья. По-моему, объявился третий персонаж — ваша жена. Так вы рассказали обо всем миссис Донахью или нет?
Корригэн знал, что Фелиция Донахью была в курсе с самого начала, но хотел услышать об этом от ее законного мужа.
— Фелиция информирована обо всем, что происходит в «Событиях в мире», — сказал издатель. — Хотя ни я, ни мисс Соролья не болтали об этом…
— А миссис Донахью могла сказать кому-нибудь?
— Это исключено.
— Сколько раз вы встречались с Фляйшелем? — спросил Корригэн.
— Дважды. В последний раз — пять дней назад в отеле в Нью-Йорке. Он остановился там под именем Уолтера Ингрэма.
— Вторая встреча была назначена для окончательно обсуждения деталей?