— Фляйшель говорил мне, что он проберется в Нью-Йорк и остановится в отеле «Америкэн-националь» под именем Ингрэма. В его планы входило передать микропленку частному детективу, и получить от меня подписанный чек. Чек должен был храниться у того же детектива. Потом мне следовало связаться с управлением контрразведки. Если их люди подтвердят подлинность микропленки, детектив передает чек Фляйшелю, тот в свою очередь переведет чек в наличные, оплатит услуги детектива — и был таков.
— Ловко придумано, — сказал Корригэн. — Фляйшель был не из простаков. Сколько вы собирались заплатить за пленку?
— Сто тысяч долларов, — ответил издатель. — Тогда это казалось выгодной сделкой. Пленка содержала материал на десять или двенадцать статей. Мы платим вдвое больше за действительно сенсационный материал.
Донахью сделал последний глоток и поднялся.
— Еще минутку, — попросил Корригэн. — Я не люблю пустых мест, остается ощущение какой-то незавершенности. Сопровождала ли вас жена на обе эти встречи с Фляйшелем?
— Почему бы вам не спросить у нее?
— Я спрашиваю вас.
— Да, но какое это имеет значение? — вспыхнул Донахью. — Я не получил пленку и не платил денег. Я не замешан ни в каком преступлении.
— Почему миссис Донахью пошла с вами?
— Она сама настояла на этом. Вы не знаете ее, капитан. Это она все придумала насчет мер предосторожности — приказала Смитти следить за тем, чтобы не было «хвоста», выдумала нам фальшивые имена в отеле. Ей это хорошо удалось. Она делает много тайн из пустяков. Поговорите с ней сами. Я расскажу, как туда доехать.
— Я знаю дорогу на Брендивайн.
— Вы уже… Вы уже были там, капитан?
— Вчера вечером.
— Вы ей рассказали?..
— Я не сказал миссис Донахью ни слова о вас и мисс Соролья, она все знает и так…
Соролья вскочила из-за стола. Она не могла унять свой гнев.
— Ты говорил мне, ты клялся, что она ничего не знает!
— Я не говорил ей, Карм…
— Я тебе сказала еще в самом начале, что не позволю швыряться собой, как дешевой проституткой. Я не знаю, говорил ли ты кому-нибудь или нет, но собираюсь защитить себя. Пожалуйста, не звони мне. Я позвоню тебе сама. Извините, капитан. Она вышла из кухни и чуть позже Корригэн услыхал, как закрылась дверь спальни, в замке повернулся ключ. Он взглянул на Лорена Донахью. Тот был смертельно бледен, усиленно раскачивал ногой, пока носком туфли не ударил по ножке обеденного стола. Ножка подломилась, и стол грациозно осел на пол, как танцор балета приседает на одно колено.
Донахью вскочил и комично запрыгал на одной ноге:
— Вы с вашим Фляйшелем!.. — закричал он.
Выйдя на тротуар, Корригэн обнаружил Чака Баера, прижавшегося к крылу «сороковки».
— Привет, Тим. Я вижу, ты осчастливил своим присутствием на завтраке мистера Донахью. Он только что скрылся вон в том направлении, — кивнул головой Чак. — Пошел в атаку на такси.
— Ну, как ты провел время с Викки Донахью? — Никак. В то время, как она крутилась вокруг моего стерео и подшивки «Плейбоя», я искал Дорис Фарлоу.
— Ты нашел ее, не так ли? — Корригэн вынул ключ из машины.
— Где же она?
— В морге.
— Что?!
Корригэн сел за руль. Баер примостился рядом.
— А теперь послушай, — сказал Баер. — Итак, мой капитан, я не стал отсиживаться, хотя мои мышцы превратились в студень после трепки. Я пошел к Дорис вчера вечером: дома ни души. Позаглядывал туда-сюда, во все ее любимые уголки. Ее нигде не было…
Корригэн барабанил пальцами по сирене, не нажимая.
— Где она была убита?
— Я как раз подхожу к этому. Утром, первое, что я делаю — иду к ней снова. Ее нет. Я рассказываю привратнице душещипательную историю о том, что я ее брат, мол, у сестры частые сердечные приступы, и я опасаюсь, как бы с ней чего не случилось. Она впускает меня в ее комнату. Оглядываюсь и говорю себе: Чак, если она взяла пудру, то уже точно упорхнула. Предполагаю, что она прихватила с собой только самые необходимые вещи, которые могли уместиться в ее сумке. И я почти затоптал ногой одну вещицу, которую она, вероятно, потеряла при переодевании.
— Записку? Когда я впервые увидел Дорис Фарлоу, она стояла в вестибюле и, увидев меня, стала заталкивать за корсаж какую-то записку. Что там было написано?
— Прочти сам.
— Написана от руки печатными буквами… шариковой ручкой… той же, что и в комнате Фляйшеля…
— И тот же отель.
— У меня такое чувство, — мрачно произнес Корригэн, — что она следовала указанию в записке.
— Ты чувствуешь верно. Я побывал в «Америкэн-националь». Да, так и есть, у них проживает Долли Фаулер. Комната на шестом этаже. Я растворился в толпе вестибюля и незаметно вспорхнул на шестой. Дверь — приоткрыта. Я украдкой заглянул вовнутрь… Лучше бы этого не делал. Она умерла на своей кровати. Рубашка — до пупка. Лицо, как у копченой рыбы, язык высунут. Ее задушили.