— Смитти, — тихо вымолвил он. Смит с трудом повернулся на спину. Сейчас, как никогда, он был похож на большого покалеченного жука.
— Тим, она была мне нужна, Тим…
— Спокойно, Смитти.
Корригэн опустился на одно колено, осматривая рану.
— Я умираю, Тим… Но пока я здесь… знаешь, я познакомился с ней… через Джейсона… Это ничтожество… Отец Джейсона поспал меня тогда за ним, в первый раз. И когда я увидел ее… У меня никогда не было такой девки. Красные пообещали мне двести тысяч долларов за микропленку. Все эти бабки, да еще Дорис Фарлоу… Вот почему она пошла за мной, Тим. Я не обманывался на этот счет… Эти двести кусков… Я сказал ей, что получу их, а она мне ответила, что у меня кишка тонка. Вот я и решил ей доказать. Мне нужно было убить ее, Тим, после всего… Я слишком глубоко увяз. Она могла расколоться при первом нажиме, как устрица…
Корригэн вытер руки о траву. На ней остались кровавые полосы. «Все правильно, — подумал он, — тебе надо было ее убить. Женщины всегда становились на твоей дороге, Смитти. Вначале эта девушка в дверном проеме заброшенного дома, подставившая тебя грабителям. Потом Дорис. Интересно, сколько всего должен был пережить этот череп, чтобы в нем начались необратимые процессы, превратившие хорошего полицейского в убийцу. Да, а где же Донахью? Возможно, у них хватило мозгов позвонить в полицию».
— Ты должен был передать пленку Шальдеру? — спросил он человека с остекленевшими глазами, валявшегося на траве.
— Это верно… Но вот Шальдер не знал, с кем имеет дело… О нем ходили разные слухи… Позвонив ему в первый раз, спросил, не знает ли он кого-нибудь, кто мог бы заинтересоваться этой пленкой. Он оказался сообразительным… Дал мне номер, по которому надо было позвонить… А дальше пошло, как по маслу… Они все устроили, передали бабки — они сейчас в пакете, отосланном на мой адрес… до востребования, Эллоувей, Нью-Джерси…
Губы его вдруг обмякли, а глаза подернулись мутной пленкой.
— Рео, — промолвил Корригэн.
Рука умирающего потянулась вверх, ощупывая когда-то поврежденный череп.
— Тим… Тим, девушка, которая там кричит… ее насилуют… О, боже, что они сделали с моей головой… Тим…
— Сейчас, Смитти, погоди…
— Насилуют девушку… убивают полицейского…
— Не думай об этом, — тихо произнес Корригэн.
Глаза Смита закрылись. Корригэн выпрямился и пошел по направлению к особняку. Ему нужно было позвонить.
Владимир Моргунов
ПРОФЕССИОНАЛЫ
Повесть
Шоссе с асфальтовым покрытием без выбоин и небрежно наложенных заплат для этой местности было вещью обычной. Как и ограждение, функции которого можно было понять однозначно — густо натянутая «колючка» на железобетонных столбах, за первым ее рядом — контрольно-следовая полоса, потом еще один ряд, с той же прочностью, аккуратностью и колючестью. А еще мог возникнуть на обочине шоссе — ухоженностью своей заставляющего вспомнить дороги Подмосковья, ведущие к правительственным дачам, — дорожный знак, запрещающий проезд, хотя лента шоссе убегала дальше; насколько доставал глаз.
Мимо одного такого знака лихо пронесся автомобиль серебристо-серого цвета с вытянутым, опущенным вниз капотом и коротким, словно обрубленным, багажником. Никелированная сеточка спереди капота, перечеркнутая по диагонали полоской с прямоугольным значком на ней, сказала бы человеку, в автомобилях мало-мальски разбирающемуся: это «Вольво», 760-я модель, выпущена совсем недавно, стоит весьма недешево — до 25 тысяч долларов. А уж каким путем автомобиль попал в Союз и приобрел номерной знак, указывающий, что владельцем его является частник, ему оставалось бы только гадать.
Сержант срочной службы, вышедший из кирпичной будки КПП, в иностранных автомобилях не разбирался, ему было достаточно, что у владельца машины есть спецпропуск. На фото этот владелец выглядел так же, как в жизни: худое, продолговатое лицо, пухлые губы, залысины, очки. Человек с пухлыми губами и залысинами попросил сержанта доложись полковнику Антоновскому о прибытии. Наконец, шлагбаум был поднят, и серебристо-серый автомобиль, негромко урча своим шестицилиндровым двигателем, вкатился на территорию объекта.
Метров через пятьдесят от ворот автомобиль свернул с асфальтного покрытия на прямую, как линейка, просеку, покрытую мелким синевато-зеленым гравием. Проезд был узким, здесь, пожалуй, два автомобиля не смогли бы развернуться. Но ехать пришлось недолго. Вскоре взору человека в «Вольво» открылся двухэтажный особнячок, обнесенный невысокой металлической оградой, преодолеть которую, однако, было бы затруднительно — стальные прутья ограды заканчивались вверху острыми пиками. Естественно, что приехавший перелезать через ограду не собирался. Он посигналил, дверь особняка открылась и высокий широкоплечий человек в форменных брюках и ботинках, но цивильной спортивной куртке, направился к стальной калитке в ограде.