— Значит, ты пришел ко мне, чтобы выдать прогноз. Вроде как предсказатель, — в тоне Линник слышалось вежливое раздражение.
— Это не прогноз, а, если хочешь, предложение. Нормальное прохождение митинга тебя, Петр Григорьевич, не устраивает, как мне кажется.
— Почему не устраивает?
— А потому, что каждое такое удачное мероприятие означает еще один шаг твоей партии к краю пропасти.
— Давно ли сам в этой партии состоял? — покачал головой Линник.
— Ладно, Петр Григорьевич, давай серьезно. Я располагаю такими… в общем, такими средствами, которые не хуже нейтронной бомбы действуют. Эту аппаратуру можно испытать сейчас в действии.
— Какую аппаратуру? — Линник был неприятно удивлен. Этот нахал, который стольким ему обязан, сейчас недвусмысленно поясняет, кто хозяин положения.
— Аппаратуру, с помощью которой можно управлять толпой, — черные глаза здоровяка хмуро глядели из-под сросшихся густых бровей. — Толпа — это толпа. Это не просто скопище человеческих особей, а… Короче, вот тут все написано, — он сунул руку в карман пиджака и вытащил газету, сложенную вчетверо таким образом, чтобы нужный материал срезу оказался перед глазами.
— Что это? — оторопело спросил Линник.
— Газета, как видишь. Центральный печатный орган. По нашей области, да по нескольким соседним немало ее подписчиков найдется. Но лучше будет, если послезавтра наша «Вечёрка» эту статью перепечатает. Я уже с Федей Шапоренко, с главным редактором говорил. Он — за.
Через несколько дней областное телевидение показало запись событий, происшедших на площади перед обкомом партии. Кадры с датой и временем в углу бесстрастно фиксировали плотную толпу, внезапно заколыхавшуюся и прорвавшую цепь из щитов и касок. Толпа ударила во второе кольцо оцепления — цвета маренго. Замелькали щиты, древки флагов, резиновые палки, руки, лица, искаженные напряжением и яростью. Голос диктора бесстрастно сообщил, что беспорядки спровоцировали участники митинга и что среди работников правоохранительных органов имеется полтора десятка раненых.
Перекрестье бинокля поймало открытую форточку, скользнуло по занавескам. Через форточку и незанавешенную часть окна была видна полуоткрытая дверь в прихожую. В прихожей стоял шкаф, а сверху на нем, под самым потолком, лежал какой-то сверток.
— Это рулон обоев, — сказал Рудюк, не отрываясь от бинокля.
— Или сверток материи.
— Как же, — Мосейкин взял у него бинокль, — ателье у него пошивочное на дому, так он тебе рулоны и держит. Я на что угодно готов поспорить — это свернутая вьетнамская портьера. Из тонкого бамбука. Это колоссальное везение, мужики. Особенно, если учитывать стальную дверь в квартиру гражданина Вовенко.
Да, входная дверь могла повергнуть в состояние шока любого взломщика — кнопка звонка, ручка и никаких замочных скважин. Сверху дверь была оклеена шпоном под дерево, но стоило постучать слегка, как под ним угадывалась сталь. Толщина листа, судя по звуку, не менее пяти миллиметров. Газовый резак или несколько килограммов динамита — эти радикальные средства помогли бы, но вызвали бы живую заинтересованность жильцов остальных трех квартир, размещавшихся на той же лестничной площадке.
Рудюк, Мосейкин и Купцов наблюдали сейчас два окна квартиры «объекта» с чердака дома напротив, через вентиляционную амбразуру.
— Почему, ты считаешь, это везение? — осторожно спросил Рудюк.
— А хотя бы потому, что туда можно воткнуть микрофон. Еще лучше эта прихожая будет видна часа через два, когда солнце станет клониться к закату. Если, конечно, хозяин не вернется и не прикроет дверь или занавески не задернет.
— Микрофон? Конечно, можно, — охотно согласился Рудюк. — Средств существует сколько угодно. Можно поймать воробья и выдрессировать его, чтобы он доставил туда микрофон и сам же его воткнул. Только, я так полагаю, дрессура слишком много времени займет. Форточка к тому времени закроется, потому как зима опять придет. Значит, придется использовать таракана, тот в любую щель пролезет. А чего, микрофон-то грамм двадцать от силы весит…
— Витя, нехорошо дерзить старшим, — прервал его Мосейкин. — Надо срочно придумать средство заброски микрофона в форточку.
— Его выстрелить надо, микрофон, — тихо сказал Купцов.
— Браво, Валера! Пятерка, — воскликнул Мосейкин. — А из чего?
— Ясно, из чего, — Купцов кивнул на длинную спортивную сумку. — Только капсулу какую-то соорудить надо.