Только после ужина Холмс снова стал действовать. Мы снова очутились на дороге, которая вела к воротам парка. У ворот нас ждала высокая темная фигура, которая оказалась мистером Мазоном, нашим лондонским знакомым.
– Добрый вечер, господа, – сказал он. – Я получил ваше письмо, мистер Холмс. Сэр Роберт еще не вернулся, но я слышал, что его ждут сегодня ночью.
– Как далеко от дома этот склеп?
– С добрую четверть мили.
– Тогда, мне кажется, мы можем не считаться с его приездом.
– Я не могу себе этого позволить, мистер Холмс. Он в первую же минуту после приезда захочет узнать от меня все последние новости про Принца.
– Понимаю! В таком случае, мы должны работать без вас, мистер Мазон. Вы можете показать нам склеп и потом уходите.
Ночь была совершенно темная и безлунная, когда Мазон по лужайкам повел нас к склепу. Мы вошли через обвалившийся вход, и наш проводник, спотыкаясь о груды камней, прошел до угла строения, где крутая лесенка вела в склеп. Он зажег спичку и осветил место печали. Старые стены из грубо обтесанных камней были полуразрушены, в воздухе стоял тяжелый запах. Ряд гробов – некоторые из свинца, другие каменные – высился с одной стороны до самого сводчатого потолка, терявшегося в тени над нашими головами. Холмс зажег свой фонарь, и желтая полоска осветила мрачную картину. Лучи света отражались от крышек гробов, из которых многие были украшены грифами и коронами старого рода, несшего свою гордость даже к вратам смерти.
– Вы говорили о каких-то костях, мистер Мазон. Можете вы их показать, прежде чем уйдете
– Они в этом углу.
Берейтор прошел по склепу и остановился в недоумении. Мы осветили угол.
– Костей больше нет, – сказал он.
– Я так и знал, – усмехнулся Холмс. – Пепел от них, вероятно, и сейчас еще можно найти в печи, которая уже поглотила часть костей.
– Но кому нужно сжигать кости человека, умершего тысячу лет тому назад? – спросил Джон Мазон.
– Вот мы и пришли сюда, чтобы узнать это, – сказал Холмс. – Придется, может быть, долго искать, и нам не нужно терять времени. Я думаю, что к утру вопрос этот будет разрешен.
Когда Джон Мазон покинул нас, Холмс принялся тщательно осматривать гробы. Он начал с очень древнего, оказавшегося гробом саксонца, и через длинный ряд всяких Гуго и Одо дошел до сэра Вильяма и сэра Дэниса Фольдеров, относившихся уже к восемнадцатому столетию. Прошло не меньше часа, пока Холмс добрался до свинцового гроба, стоймя поставленного у входа в склеп. Я услыхал довольное восклицание и убедился по торопливым, но уверенным движениям Холмса, что тот достиг цели. Он старательно рассматривал через увеличительное стекло края тяжелой крышки. Потом вынул из кармана долото и поднял им всю крышку, которая придерживалась только несколькими железными скрепами. Раздался режущий ухо звук, когда крышка подалась, но она еще только отчасти открыла содержимое гроба, когда нас неожиданно прервали.
Кто-то ходил в часовне над нашими головами. Это были твердые торопливые шаги человека, пришедшего с определенной целью и хорошо знавшего место, по которому он шел. На лестнице появился свет, и минуту спустя человек, несший этот свет, вырисовался под готическим сводом, как в рамке. Он был огромного роста и производил страшное впечатление. Большой конюшенный фонарь, который он держал в руках, освещал снизу суровое лицо с большими усами и злыми глазами. Глаза эти ощупали каждый уголок склепа и, наконец, зловещим взглядом уставились на меня и моего спутника.
– Кто вы, черт побери?! – грозно раскатился его голос. – Что вы делаете в моих владениях?!
Холмс не отвечал, и человек сделал несколько шагов вперед, подняв свою массивную палку.
– Слышите вы меня?! – крикнул он. – Кто вы? Что вы здесь делаете?
Он замахнулся палкой. Холмс не отшатнулся, а пошел ему навстречу.
– Я тоже хочу вам задать вопрос, сэр Роберт, – сказал он внушительным тоном. – Что это такое? И почему это здесь?
Он повернулся и резким движением открыл гроб за своей спиной. В свете фонаря я увидел труп, завернутый с ног до головы в простыню. Черты лица этого трупа были ужасны. Это было лицо ведьмы со сходившимся носом и подбородком. Мутные глаза пристально смотрели с этого бесцветного и разрушавшегося лица.
Баронет с криком отскочил назад и оперся о каменный саркофаг.
– Как вы узнали про это? – воскликнул он, а затем вызывающе спросил: – И какое вам, собственно, до этого дело?
– Мое имя Шерлок Холмс, – сказал мой спутник. – Может быть, оно вам знакомо. Во всяком случае, мое дело, как и всякого честного гражданина, защищать закон. Мне кажется, что вам придется за многое ответить.