Положили мы ее в изолятор, и вот, смотрим — девочка часто ручки к окну тянет и кричит: маинька, маинька!
Оказывается, ее мать здесь все время ходила да к ней в окно заглядывала, а как кого из персонала увидит — так бежать прямо в лес. Пару дней она под окнами ходила, потом пропала и документов никаких не оставила, а девочку мы так и стали звать — Маинька.
Сперва она тихая была, потом поправляться стала и такая озорная сделалась: сестер не слушает, самого профессора Краснобаева один раз за нос ухватила. Ну, известно, ребенок — все ей прощали.
Вот года через три (санаторий уже бесплатный был) приходит какая-то гражданка и спрашивает:
— Мне бы Дубинину Раю повидать.
Хоть детей у нас и много было, но я всех по имени знала, говорю ей: нет у нас такой.
А она как заплачет: я же, говорит, ее у вас оставила.
Села на скамейку, платок головной сняла, слезы вытирает и чуть ли не шепотом: неужто померла моя доченька, я ж сама видела, как в палате она лежала.
Тут-то я и поняла, о ком речь.
— Жива, жива, — говорю, — твоя девочка, только мы не знали, как ее зовут.
Привела я Раю; та сразу ее узнала, кричит: «Маинька, маинька!» Обе плачут. Я, конечно, тоже с ними прослезилась, а лотом к профессору: приехала, говорю, мать нашей Маиньки.
Он вышел в приемную, а женщина чуть не ноги целовать ему хочет. Он ее, конечно, успокоил, только сказал:
— С девочкой надо было документы оставить, а то перекрестили мы вашу Раю.
А Рая хотя и бегала уже, но выписываться ей было еще рано. Так и осталась она у нас — по документам Рая, а для всех — Маинька. И пролежала она без малого девять лет, зато выписалась совсем здоровая. Уехала к себе на Украину, а в войну даже партизанкой была. Сейчас работает на строительстве…
В это время вошла еще посетительница с передачей, и пока нянечка уходила в палаты, я сидел, раздумывая обо всем услышанном. Через несколько минут она вернулась, передала матери записку, ответила на вопросы о здоровье и самочувствии ребенка, проводила женщину до дверей, потом обернулась ко мне:
— Вы не думайте, что ваш Рустам так долго будет лежать, как Маинька. Сейчас много новых лекарств, ребята поправляются быстро. Так и товарищу своему напишите!
К. Д. Чудинов
Раиса Михайловна закончила осмотр и решительно сказала:
— Дома вам оставаться нельзя, сегодня же заберем в больницу. Обострение язвенной болезни! С этим не шутят…
— Как же я поеду? — взволновался больной. — Жена в командировке, а дома — трое ребят. Кто за ними присмотрит?
— Я.
В течение семи дней врач Пугачева ухаживала за детьми своего больного — кормила их, отправляла в школу, по вечерам, как могла, развлекала…
Нужны ли еще примеры, показывающие чуткость и доброту нашего участкового доктора? Уже десять лет обслуживает Р. М. Пугачева наш участок. Трудно подсчитать, сколько за это время вылечила она людей, скольким вернула радость, скольких утешила…
Когда руководители поликлиники № 6 устроили на нашем участке собрание, о Пугачевой говорили многие. Но ни разу не прозвучало здесь слово обиды или неудовлетворенности. Все в один голос благодарили Раису Михайловну. Немало добрых слов было сказано и о враче Ревекке Иосифовне Рабинович. Она никогда не измеряет свое рабочее время положенными часами: если нужно, придет к больному и на рассвете, и поздно ночью, и в свой выходной день.
Вот таким и должен быть врач!
М. Г. Сает. Минск
Болезнь дочурки началась внезапно и тяжело. Проходили сутки за сутками, а в состоянии Наташи не наступало просвета. Наоборот, ей становилось все хуже и хуже. Что с нашей девочкой?
И вот пугающая неизвестность сменилась еще более пугающей ясностью: туберкулезный менингит…
Началась мучительная работа нервов и мыслей — куда лучше поместить ребенка — ведь в — нашей маленькой больнице нет специалистов по этому заболеванию. В этих поисках и тревогах участвовали все, кто знал о нашем несчастье.
Сосед по квартире показал мне газету, где описывались передовые методы лечения туберкулезного менингита. В этот же день в Москву была отправлена телеграмма с изложением истории болезни Наташи и просьбой о помощи.
Через два дня последовал ответ из Института туберкулеза Академии медицинских наук СССР. Как попала туда наша телеграмма — для меня загадка, ведь мы не знали адреса этой клиники. Но я хочу поблагодарить за это всех своих неведомых помощников, начиная от девушки, принимавшей нашу объемистую депешу.
Итак, нам разрешили везти Наташу в Москву. Как только самолет прибыл во Внуково, заботу о больной девочке взял на себя врач медицинского пункта. Он оказал ей первую помощь, дал нам много полезных советов, занялся нашим дальнейшим транспортом. Долго и терпеливо звонил он в какой-то «центр», договариваясь о машине, кого-то убеждал, на кого-то гневался. И вот машина прибыла, мы едем на Яузу…
B клинике нас встретили очень тепло, врач, осмотревший нашу девочку, не утешал нас, не говорил, что Наташина болезнь «пустяки». Нет, он предупреждал о серьезности положения. Но он верил в хороший исход и сумел вселить и в нас эту веру. Короткая беседа вернула нас из мира беспросветного уныния в мир действительности. Мы вспомнили, что находимся в Москве, появилось даже желание посмотреть ее достопримечательности.
Такое же светлое впечатление оставило у нас знакомство с лечащим врачом Лидией Васильевной Лебедевой, с сестрами и нянями отделения. Мы оставили Наташу на попечение этих добрых и, видимо, очень хорошо знающих свое дело людей…
Наташа лечилась долго, и все это время мы регулярно получали из клиники письма, извещавшие о ходе лечения, самочувствии и состоянии Наташи.
Наша девочка поправилась, уже год, как она дома. Но почтальон по-прежнему приносит нам конверты с московским штампом: теперь уже Лидия Васильевна спрашивает у нас, как себя чувствует Наташа, дает советы.
Спасибо вам, товарищи из детской клиники! Хорошие вы люди…
И. Г. Кочеман
Советы Здоровья
Отвечаем читателям В. А. Соколову (Новочеркасск) и В. В. Матвеевой (Казань)
Из кисломолочных продуктов наиболее распространены кефир и простокваша. Их можно не только покупать в магазинах, но и готовить дома.
Для приготовления простокваши — обыкновенной, ацидофильной или мечниковской — можно воспользоваться заквасками в виде таблеток. Изготовляются они специальными лабораториями и продаются в аптеках или магазинах молочных продуктов. В каждой таблетке содержится до 150 миллионов молочнокислых бактерий, способных вырабатывать молочную кислоту. Эта кислота задерживает развитие гнилостных бактерий в кишечнике человека.
Перед приготовлением простокваши или кефира необходимо тщательно вымыть и обдать кипятком банки, молочные бутылки, ложки, дуршлаг, сито.
В банку или молочную бутылку наливают пол-литра прокипяченного и охлажденного до 40–50 градусов молока. Туда же опускают таблетку закваски. Посуду закрывают чистой бумагой и ставят в теплое место. Через два часа молоко перемешивают ложкой и оставляют до образования сгустка часов на 16–18. После этого простокваша готова и ее помещают в прохладное место или холодильный шкаф.
Приготовленная простокваша в дальнейшем может быть использована в качестве закваски. Одной чайной ложки ее достаточно на заквашивание стакана молока. Заквашивание простоквашей можно производить 5–7 дней, после чего она теряет свою активность и надо снова приобретать таблетку.