Для очистки препарата используют ионообменные смолы (8).
На всех этих этапах тщательно изучаются биологические свойства антибиотиков — действие на микроорганизмы в пробирке, а затем и в опытах на животных (9). Шаг за шагом, усилиями многих специалистов исследуется новый лекарственный препарат.
Наконец, наступает радостный день в жизни ученых — изыскателей антибиотиков. Новый препарат прошел клинические испытания! Он — один из многих, которые будут в огромных количествах выпускаться в этом семилетии. Сколько жизней он спасет! Скольким семьям он вернет радость!
В добрый путь, антибиотик, надежный помощник врача!
Привычка (физиология в быту)
Рисунки Г. Валька
Я, как, впрочем, и все вы, в плену у своих привычек. Иные вызывают досаду, желание избавиться от них, другие приятны. Они — желанные спутники жизни и время от времени, когда кто-нибудь вольно или невольно пытается их нарушить, я решительно заявляю: «Я так привык, мне так удобно». Но чаще всего их не замечаю. И вместе с тем знаю об их существовании, потому что каким-либо путем они проявляют себя. Происходит это по разным причинам.
В жизни подчас возникает какое-нибудь препятствие, мешающее проявлению привычки, и тогда, незаметная до сих шор, она властно дает о себе знать.
Стараюсь преодолеть это препятствие, чтобы предоставить ей вновь возможность незаметно существовать.
Бывает и так: незаметная привычка приводит к личным неприятностям, и я долго ощущаю ее последствия, негодую, сожалею, что не замечал и своевременно не устранил.
Привычка обладает необычайной силой. В этом ее недостаток и ее достоинство; это может быть помехой, а иногда и хорошим помощником в повседневной жизни.
Привычки дают о себе знать уже с утра, с самого начала трудового дня. Сегодня, как и всегда, я проснулся в 7 часов утра. Начал одеваться и заметил, что движения совершаю в обычной последовательности: носок и ботинок натягиваю сначала на левую ногу, так мне удобнее.
Умываясь, подумал: «Собственно говоря, нет особой необходимости так старательно мыть руки мылом, они у меня с вечера чистые и можно бы просто их ополоснуть». Между тем спасительная привычка обеспечила мне полноту утренней гигиенической процедуры. Сажусь завтракать на одно и то же место у стола и ни за что не перейду на другое.
Получаю утреннюю почту — у меня осталось время, чтобы просмотреть газеты. Это я тоже делаю в определенной последовательности: сначала читаю первую страницу, после чего обязательно последнюю, а затем середину.
Я недоволен: «Надо же было «Известиям» перейти на вечерний выпуск. Сколько лет получал их по утрам, а теперь извольте дожидаться». Впрочем, через несколько дней, придя с работы, привычно дожидаюсь, когда принесут «Известия».
На работу хожу знакомым маршрутом, а придя на место, привычно занимаюсь своим знакомым делом.
Кем бы я ни работал, какой бы формой трудовой деятельности ни овладел, если она повторяется изо дня в день, то становится привычной. Когда я только еще приступал к работе, все казалось новым, очень сложным, надо было непрерывно сосредоточиваться, напрягать внимание, чтобы успешно справляться со своими обязанностями.
В результате многократного повторения то, что казалось недавно трудным, становилось все более легким. А некоторые действия я начал производить как бы автоматически, затрачивая на них минимум усилий. Привычки тем и характерны, что, возникая и развиваясь в процессе воспитания, они в дальнейшем не требуют сосредоточенного внимания и проявляются без заметных усилий. Жить по привычке — самое легкое дело. Я могу совершать знакомые действия и в то же время отвлекаться, думать о чем-нибудь другом и даже осваивать новые для меня действия.
Привычка представляет особую форму нервной деятельности и имеет свое научное объяснение; «Очевидно…, — говорил И. П. Павлов, — всевозможные привычки представляют собой длинные ряды условных рефлексов».
Условные рефлексы могут быть простыми или очень сложными. В опытах на животных установлено, что достаточно любому раздражителю — свету, звуку, прикосновению к коже — совпасть многократно с каким-либо действием животного, например с едой, чтобы они вызвали у него всю ту цепь нервных процессов, которые обычно сопровождают еду.
Возникают связи между теми нервными центрами, между которыми их раньше не было. Связи усложняются и могут воспроизводиться не только в ответ на отдельные раздражения, но и по поводу целой совокупности раздражений, приходящих в нервные центры. Они поступают от самых различных органов чувств: зрения, слуха, вкуса и обоняния, а также кожи и мышц.
Если определенная деятельность происходит в одной и той же обстановка, то все сигналы, сопутствующие этой обстановке — вид окружающих предметов, их звуки, запах, — сочетаются в целостную и постоянную систему сигналов. Теперь уже эта система сигналов связывается с данной деятельностью, может вызывать ее, стать ее причиной.
На основе многочисленных опытов И. П. Павлов пришел к выводу, что постоянная система раздражителей вызывает определенную и постоянную систему нервных процессов. Таким образом, возникает сложный условный рефлекс. Сложный потому, что не один раздражитель определяет элементарное действие, а их совокупность вызывает систему нервных процессов, сложную систему действий: одновременных или последовательных, целой цепочки одного за другим.
Характерно, что для начала достаточно порой пустяка — одного раздражителя. Приведу пример. У собаки вырабатывается группа условных рефлексов на действие света, звонка, свиста. Каждый из них в результате длительного ряда сочетаний вызывает свой характерный рефлекс. Попробуем эти разные раздражители давать в строго определенной последовательности, скажем, в такой, как мы их записали. Теперь действует уже не каждый раздражитель в отдельности, а система раздражителей, их определенная последовательность.
Но однажды экспериментатор изменил порядок опыта: он повторил световые раздражения и в тот момент, когда надо было действовать звонком, и тогда, когда должен был раздаться свист. И что же? Свет заменил все эти раздражители. После того, как у животного появилась обычная реакция на свет, у него последовательно возникали те реакции, которые обычно вызывали звонок и свисток. Достаточно было подействовать одним первым раздражителем, чтобы в ход пошла упрочившаяся цепочка нервных процессов.
И. П. Павлов назвал такое взаимодействие нервных процессов динамическим стереотипом. Он применил выражение, употребляемое обычно в типографской практике. В типографиях стереотипом называют копию с типографского набора или с фото, нанесенную на металлическую пластинку. С помощью этой формы можно печатать издание большим тиражом.
Понятно, что гораздо легче печатать стереотипные издания, чем делать новый набор. По аналогии скажем: нервной системе гораздо легче и проще отреагировать стереотипным нервным процессом, чем каждый раз создавать новые отношения между нервными центрами. Динамический стереотип облегчает функцию нервной системы. Достаточно небольшого толчка, чтобы вслед за ним в строгой последовательности стереотипно развернулась вся цепь нервных процессов, то есть выступила привычка.
Всем хорошо известно выражение «танцевать от печки». Понятен и его смысл: удобнее начинать какое-либо действие в стереотипных, привычных условиях, а раз начавшись, оно само будет дальше развертываться. Музыканту трудно начать исполнять пьесу с середины или даже со второго или третьего такта, он может допустить ошибки. Зато, начав играть с первого такта, он сыграет пьесу безошибочно.
Из этого примера нетрудно сделать вывод: упрочившийся динамический стереотип, раз начавшись, может развертываться легко, автоматически, подчас без участия нашего сознания. Мы даже не замечаем этого, не замечаем своих привычек, не обращаем внимания на то, как они совершаются.