В лабораториях И. П. Павлова в опытах на животных не раз пробовали изменять порядок раздражителей в стереотипе. Обычно из этого ничего не получалось, во всяком случае в первых попытках. Лишь иногда с большим трудом удавалось изменить цепочку нервных процессов, заменить одно звено другим. Такой процесс изменения элементов стереотипа И. П. Павлов назвал ломкой стереотипа и объяснил, что она представляет подчас чрезвычайные трудности для нервной системы. Следовательно, стереотип обладает известной косностью, его трудно изменить, переделать, сломать.
Вот почему так трудно отделаться от некоторых нежелательных и даже вредных привычек. Возьмем к примеру курение. Дело не только в том, что человек вводит в организм через легкие никотин, вредно влияющий на нервную систему. Очень плохо, что он привыкает к никотину. К тому же курение становится неотъемлемым спутником различных форм его деятельности и разных состояний. Я много курил и знаю, как укореняется эта вредная привычка, как курение связывалось в прочный стереотип с другими действиями. Я обязательно выкуривал папиросу после еды, и она стала обязательной составной частью еды, завершала ее. Более того, когда я бросил курить, то первое время чувствовал себя не сытым без завершающего еду дымного этапа. Как правило, я выкуривал папиросу в перерыве между лекциями. А когда бросил курить, то не чувствовал себя достаточно отдохнувшим во время перемены: отсутствовало курение, связавшееся с моим отдыхом.
Я брался за папиросу каждый раз, когда начинал работать над рукописью. И вскоре мне стало трудно работать без папиросы. Отсутствие привычного звена, ставшего частью ряда бытовых стереотипов, создало трудности для нервной системы. Лишь медленно они отступили.
Кстати сказать, чтобы отделаться от какого-либо звена стереотипа, лучше изменить его весь целиком. Я заметил, что если после лекции не шел как обычно отдыхать в кабинет, а отправлялся прогуляться во двор института, то отсутствие папиросы меня уже не беспокоило. Ведь папироса была связана именно с отдыхом в кабинете. Изменил я и обстановку работы над рукописями. Курение было связано в целостный стереотип с определенной позой за столам и способом работы. Изменив их, я отвык от своей вредной привычки.
Не только курение, но и такой тяжелый порок, как пьянство, — тоже привычка, закрепляющаяся по механизму стереотипа. Я знаю человека, долго и безуспешно стремившегося отвыкнуть от пьянства. Однако каждый раз, оказываясь в компании собутыльников, он вновь тянулся к алкоголю.
Случилось так, что его семья получила новую квартиру в отдаленном районе города. В связи с этим мой знакомый перешел на другую работу, ближе к месту жительства. Резкое изменение всего жизненного уклада, общество новых соседей, сослуживцев, невольный отказ от общения с прежними собутыльниками — все это сломало стереотип, обязательной составной частью которого ранее была выпивка. Это помогло излечиться от пьянства.
Человек сживается с мелочами повседневной жизни, пустяковыми, подчас, спутниками своего быта. Взятые в отдельности, они, казалось бы, не имеют значения, но связавшись с прочими условиями жизни, представляют часть стереотипа.
Значение стереотипов в нашей жизни можно иллюстрировать бесчисленным количеством примеров. Раз в году мне предоставляют отпуск. Я мог бы отдохнуть дома, но на меня будет действовать большинство привычных раздражителей, которые сопровождали все трудовые дни. Исключение лишь части их мало что меняет. Но если уезжаю куда-нибудь, изменяю совокупность раздражителей, то отдыхаю лучше.
Частое и длительное повторение системы раздражителей приводит к образованию прочного стереотипа. Но пока стереотип лишь начинает создаваться, его нетрудно изменить. Привычки легче предупредить в то время, когда они еще образуются. Сознательная борьба тормозит их проявление, мешает им соединиться с другими привычками в стереотип.
Многие вредные привычки возникают с детства, именно в это время с ними нужно бороться. В этом одна из существенных сторон воспитания: оно способствует образованию хороших привычек и препятствует возникновению дурных.
Физиолог
…Семейные ссоры сменились, наконец, кадрами, показывающими примирение влюбленных, и зрители облегченно вздохнули. Но в этот момент в переполненном зале раздался громкий детский плач. Молодая женщина, смущенная укоризненными взглядами соседей, пробирается в темноте между рядами кресел, стараясь утихомирить разбушевавшегося сынишку…
Такое случается в любом кинотеатре. Пока взрослые смотрят фильм — малыши томятся у них на коленях. Им жарко и душно, они возбуждены впечатлениями непонятных событий, происходящих на экране, а потом перед сном капризничают, долго не могут уснуть.
В ленинградском кинотеатре «Родина» создана детская комната.
С материнской заботой ухаживает за детьми опытная воспитательница Ольга Александровна Васильева: рассказывает им сказки, читает книжки, затевает игры. Часто навещает детскую комнату врач районной санитарно-эпидемиологической станции Вера Леонидовна Кузьмина. Это по ее совету здесь оборудованы индивидуальные вешалки для верхней детской одежды; туалет моют раствором хлора; поставлены кровати, застеленные белоснежными простынями, на которых дети могут отдохнуть.
За короткий срок в детской комнате «Родины» уже побывали несколько сот ребят. А многие даже и не один раз. Саша Попов, например, знает, где лежит здесь каждая игрушка: ведь его папа часто приходит в кино, оставляя мальчика в детской комнате.
Когда мама пятилетней Светы пришла за ней, девочка сказала:
— Пойди, другую картину посмотри, а я тут поиграю!..
В книге отзывов много слов сердечной благодарности директору кинотеатра В. И. Ронису и его помощникам. «Наша Танечка не хотела отсюда уходить, значит, ребенку было хорошо, а мы спокойно посмотрели фильм», — пишут супруги Тихомировы, проживающие по улице Белинсиого. К ним присоединяются Масловы, Румянцевы и другие родители.
Отличную инициативу проявили ленинградцы! Такие детские комнаты могут быть созданы и в кинотеатрах других городов.
А. Кириченко
Пока бабушка смотрит фильм, ее внуки Марина и Валерик Румянцевы находятся в детской комнате
Фото В. Фомичева
Виновники большой беды
Кандидат медицинских наук В. А. Таболин
Фото Б. Зайцева
У Лидии Ивановны большое горе. Дважды она становилась матерью и дважды теряла своих детей. Оба ее младенца явились на свет с тяжелыми врожденными уродствами, оба погибли в первые же дни. Третью беременность она прервала абортом: боялась снова пережить такую же трагедию.
Но мучительно хотелось иметь ребенка — здорового, крепкого, веселого — такого, как у всех. Может ли она рассчитывать на это? Чем объяснить то, что произошло: роковой случайностью или какой-то неведомой ей болезнью?
И вот Лидия Ивановна в одной из московских клиник. Врач внимательно беседует с ней, просматривает данные медицинских исследований и вдруг задает, казалось бы, совершенно не относящийся к делу вопрос:
— Скажите, пожалуйста, а у вас есть собака или кошка?
— Есть, — растерянно отвечает Лидия Ивановна. — Я люблю животных и всегда много с ними возилась.
— Тогда попробуем провести вам одно специальное обследование. И, может быть, все станет ясно.
Что же имел в виду врач?
Проблема врожденных уродств в последние годы все больше привлекает внимание педиатров, биологов, акушеров-гинекологов и других специалистов. Неопровержимо доказано, что вирусные заболевания, например краснуха, перенесенные матерью во время беременности, особенно в первые 3 месяца, могут вредно влиять на плод.