Министерство сельского хозяйства Татарии рекомендовало всем колхозам и совхозам республики использовать этот ценный опыт борьбы с сельскохозяйственным травматизмом. Работники министерства поддержали и другое предложение Николая Константиновича: ввести «Права сельского механизатора». Они точно такие же, какие получают шоферы в автоинспекции.
Мысль эту подсказала жизнь. Однажды больничный «газик» мчался по полевой дороге. На повороте, около моста, больничную машину остановил автоинспектор.
— Предъявите права, — сказал он.
Шофер достал книжечку. Инспектор повертел ее в руках и, возвращая, опросил:
— С первым талоном ездишь?
— С первым, — не без гордости ответил шофер.
Больничный «газик» продолжал свой путь. Николай Константинович все расспрашивал у водителя, что это за талон в правах шофера, за что его отбирают, прокалывают, какое значение имеет замена каждого талона. Шофер охотно отвечал на вопросы.
Приехали в бригаду, где случилась авария. Врач оказал помощь пострадавшим. Взглянув на резко повернутый в борозде трактор и сваленный на бок лемехами плуг, он понял, что приключилось. Понял и зло сказал:
— Права за это отбирать надо.
— А у нас их нет, — попытался отшутиться тракторист, — нам выговор закатят…
— Нет, так будут, — убежденно ответил Николай Константинович.
И такие права введены теперь для всех сельских механизаторов в колхозах, совхозах и ремонтно-тракторных станциях Татарии. Допустил незначительное нарушение правил эксплуатации машин — выложи первый талон. Допустил второе нарушение, да еще с травмой — останешься без второго талона, да к тому же переведут на ниже оплачиваемую работу.
Главное здесь, конечно, не талоны, а то, что люди стали работать внимательно, строго следить за техническим состоянием машин. В результате и травмы пошли на убыль.
Мне привелось побывать в колхозе «Труд» в те дни, когда здесь готовились к весеннему севу. О нем шла речь и на очередном собрании артели. Дело было после январского Пленума ЦК партии, на котором со всей прямотой и резкостью в выступлениях Никиты Сергеевича Хрущева и других участников Пленума поднимались насущные вопросы колхозной жизни. Боевой дух Пленума ощущался и в татарском селе. С большой остротой, с необычайной заинтересованностью в артельных делах говорили люди, спорили о нетронутых резервах, досадных упущениях и ошибках, которые нужно исправить.
— У нас говорят: прицепщик — подумаешь, фигура, — заметил один из колхозников. — На эту работу любого ставят. А после смотришь — посевы с плешиной, земля не пахана — царапана…
— И сам прицепщик с царапиной, — добавил Николай Константинович, который ни одно колхозное собрание не пропускает.
— Я целиком и полностью поддерживаю предложение товарищей, — сказал Николай Константинович, — создать постоянные производственные бригады. Мы, врачи, поможем и в этом. Обследуем состояние здоровья всех членов бригад, определим, кто к какому труду пригоден. И без врачей менять состав бригад уже не следует.
Мы возвратились в больницу уже к вечеру. Николай Константинович показал небольшую операционную. Доктор Родосский сам успешно делает сложные хирургические операции. За последние годы на участке резко снизились детская смертность, инфекционная заболеваемость.
В далеком татарском селе несет свою бессменную вахту доктор Родосский — скромный труженик, которого тысячи жителей района называют своим другом и советчиком.
с. Цыпья, Балтасинский район, Татарская АССР
Гипноз, внушение, самовнушение
Профессор О. А. Хондкариан, врач М. М. Попов
Гипноз, внушение, самовнушение — мы поставили рядом три понятия, свидетельствующие о большей или меньшей возможности воздействия на человека чужой или своей воли.
Результаты этих достаточно сильных воздействий могут быть положительными и отрицательными. Все зависит от того, что и кому внушать. Можно заставить человека верить в свое выздоровление или внушить ему боязнь, неуверенность, пессимизм. Одно дело, когда гипноз применяют врачи для лечения заболеваний, и другое, если его используют невежественные знахари. Иллюстрировать это можно многими примерами.
Гипноз был известен еще в глубокой древности. «Необъяснимый», как казалось, всесильный, он внушал людям мистический страх и служил источником суеверий. Жрецы древней Греции и Рима пользовались им для устрашения и подчинения верующих.
В XVIII веке странствующие индийские факиры демонстрировали «чудеса» в европейских странах. Они могли погружаться в глубокий сон и у них почти исчезали внешние признаки жизни и болевая чувствительность. В таком состоянии факир не реагировал на сильные уколы и даже прижигания каленым железом. Эти поразительные явления заинтересовали врачей и естествоиспытателей.
В конце XVIII столетия австрийский врач Месмер использовал для их объяснения ошибочную теорию «магнитной» природы биологических процессов, созданную швейцарским врачом Парацельсом. Парацельс считал, что магнит, подобно тому как он притягивает к себе железо, способен извлекать из организма болезнь. Уверовав в эту теорию, Месмер начинает лечить своих пациентов прикладыванием магнита. Вскоре Месмер пришел к фантастическому выводу, что таинственная сила «флюид» содержится не только в магните, но и в других предметах и в нем самом. Так возникло его учение об исцеляющем «животном магнетизме».
Чем больше росла популярность Месмера, чем сильнее он повергал в мистический трепет пациентов, тем чудеснее исцелялись некоторые больные. Разумеется, облегчение получали только больные с расстроенной нервной системой, страдавшие параличами, судорогами или болями, возникшими вследствие болезненного самовнушения. Оно побеждалось более сильным внушением Месмера.
Английский хирург Джемс Брэд, скептически относившийся к учению о «животном магнетизме», решил доказать, что все фокусы месмеристов — не что иное, как шарлатанство. Но, начав изучать этот вопрос, Брод, человек проницательный и беспристрастный, сумел, разглядеть сквозь бутафорскую мистику факты, достойные серьезного исследования.
В результате двухлетней работы Брэд написал книгу «Нейрогипнология», положившую начало научному подходу к гипнозу. Он же предложил и название изученному им явлению — «гипноз», что в переводе с греческого значит «сон». Впервые им было высказано предположение, что гипноз — особая форма сна, и впервые врач-хирург воспользовался гипнотическим сном в лечебной практике для обезболивания при операциях.
Постепенно вместе с ростом знаний в результате исследований функций головного мозга учение о гипнозе освобождалось от мистической шелухи и превращалось в область подлинной науки. Наиболее полно раскрыл физиологическую сущность гипноза И. П. Павлов.
Наше поведение представляет собой сложные комбинации рефлексов, главным образом условных (временных связей). Траектории этих связей в коре головного мозга бесконечно разнообразны. Каждое чувство, мысль, движение — это результат динамического взаимодействия возбуждения и торможения, возникающих под влиянием тех или иных изменений во внешней обстановке или во внутренней среде организма.
Физические и химические раздражители внешнего мира — звуки, запахи, прикосновения, зрительные раздражители, многократно повторяясь, приводят к образованию условных рефлексов, становятся постоянными сигналами, сопутствующими тем или иным безусловным раздражителям, и, наконец, способны заменить их, вызвать представление о них. Систему условных раздражителей, воздействующих непосредственно на органы чувств и вызывающих разнообразные изменения высшей нервной деятельности, И. П. Павлов назвал первой сигнальной системой.
С появлением речи у человека таким же раздражителем становится слово — «сигнал сигналов». Так у человека появляется необходимая для общения вторая сигнальная система. Мышление приобретает логический характер с преобладанием абстрактных представлений над чувственными образами.