* * *
Девушка застонала, когда открыла глаза и попыталась подняться, чтобы сесть. Тело не слушалось, а мозги «расплывались».
Эбигейл провела пальцами по земле. Грязь, трава, опавшие листья. Ничего нового. Она снова в лесу.
Лор запрокинула шею и уставилась на небо. Хотелось бы конечно сказать, что оно было чистым и безоблачным, но, как и всегда в Минтауне, оно было затянуто темными облаками, висящими низко над землей, и казалось бы, задевающими макушки высоких сосен.
Эбигейл наконец почувствовала в себе силы, чтобы подняться и дальше оглядеться по сторонам.
В этот раз ее закинули куда-то в другое место. Рядом с ее сумкой валялась бумажка.
Лор наклонилась, чтобы поднять ее.
«В этот раз не выберешься, дрянь!» — гласила написанное, корявым, размашистым почерком на уголке бумаги, которую скорее всего вырвали из тетради. Ее тетради. Она перевернула клочок. Ну да, ее почерк на этом малюсеньком кусочке.
Эбигейл смяла бумажку и выкинула ее, затем подняла сумку и попыталась прислушаться к себе, чтобы понять, куда ей идти на этот раз. Она огляделась. Ничего, что могло бы натолкнуть ее на правильное направление. Она не знала, как город относится к лесу, поэтому смотреть на природные приметы было бесполезно, да и не знала она их.
Решив, что куда-то она точно придет, а если выйдет в противоположную сторону от Минтауна, то даже лучше. В этой дыре ее ничего не держит.
Ступая по веткам, Лор размышляла над тем, что здесь ведь могут водиться дикие животные. Они ведь могут разорвать ее на части. Вырвать сердце, желудок, кишки, а потом сожрать ее лицо, когда все внутренности, жир и мышцы будут съедены. И ее скелет никто никогда не найдет. Ведь, никто не будет ее искать…
Нет, не такой смерти она хочет. Она еще не отомстила все тем, кто мучает ее по сей день. Ее смерть будет яркой, такой, чтобы запомнилась всем и навсегда. Чтобы несколько поколений спустя, дети спрашивали у взрослых, кто такая Эбигейл Лор, а те будут в ответ лишь молчать, потому что ее история будет кровавым пятном на истории города. И дети, будут рассказывать друг другу истории, приукрашивая, делая еще более жуткими и пугающими детали убийств, что собирается учинить Эбигейл чуть позже. А ей это только на руку.
Она улыбнулась свои мыслям. Именно так все и будет. И первой жертвой ее убийств станет ее мать. Но не сейчас. Тогда, когда Эбигейл будет готова к совершению убийств каждый день на протяжении всей недели, чтобы в понедельник эффектно уйти, утащив за собой еще парочку людей. Это назовут «неделей великой Эбигейл, что смогла».
И никаких больше Вероник или прочих людей, что порочили этот мир. Только она — светлая Эбигейл — освободительница, что очистит этот мир от нескольких грешников. Кто-то, решит последовать ее примеру и поступит так же. И тогда, это будет движение в честь нее, в честь Эбигейл. В честь девочки, над которой всегда издевались. И пускай, ее жизнь была серой, зато смерть и дела, что она совершила перед уходом взорвались ярким, кроваво-красным цветом…
От мыслей девушку оторвал хруст ветвей. Девушка резко обернулась, но позади нее никого не обнаружилось. Эбигейл выдохнула, но все же, корешок страха поселился в ее сознании. Может, одноклассники не закончили свой розыгрыш. Ну уж нет, этого она не допустит.
Лор, сама не понимая, что делает ринулась вперед, перепрыгивая через ветки, оббегая кусты, расцарапывая лицо ветками, что не успевала убрать от лица. Она шипела от боли, но непонятный адреналин двигал ею, заставляя бежать, бежать без остановки. До того момента, когда впереди не раздался чей-то оглушительный крик. Крик, что заставил ее резко остановиться и от такого «экстренного» торможения упасть на колени.
Крик повторился. Крик, наполненный страхом и отчаянием. Крик, который хотела бы услышать Эбигейл когда-нибудь из уст своей жертвы.
— Нет! Помогите! А, — голос был женский, — моя рука!
Еще раз. Крики были душераздирающими. И любой, здравомыслящий человек, поспешил бы помочь. Хотя, кого я обманываю, любой бы ринулся прочь, спасая себя и свою шкуру. Но не Эбигейл.
Ей в голову словно что-то выстрелило, заставляя подняться и двинуться по направлению к звуку. Крики продолжались, и с каждым криком, на лице Эбигейл растягивалась все более кровожадная улыбка. Она, как вампир шла туда, где, возможно сейчас, совершалось убийство с кровавым месивом, несомненно сломающим детскую психику.
Она двигалась бесшумно, не контролируя этого. Словно, какая-то невидимая сила позволяла ей так подкрадываться. К жертве. Эбигейл — хищник. Готовящийся к своей первой охоте хищник, что пока только наблюдает за тем, как более опытные охотники разделываются со своими жертвами. Ей нравилось так думать.