аний моей любви к кошкам как-то поубавилось. Зато трешка. Да еще и в центре города. Наверное, за эту квартиру не взялась бы даже Школа ремонта из ТНТ. Продюсер со съемочной командой уже в дверях бы почуяли неладное и посоветовали бы нам пойти куда-нибудь на TLC, где привечают всех юродивых и неполноценных. Но я был не особо притязателен. Первым делом я выкину все каслинское литье и сделаю барную стойку на кухне. А там уже разберемся. Завидев ее издалека, я уже заранее возненавидел большую клетчатую хозяйственную сумку, которую она держала в руке. - Мои зайчики, спасибо вам большое - чуть ли не заревела Елизавета, когда мы подошли ближе. Лучше бы мы пошли с ней на ее оперу, пока еще была возможность. А ведь где-то сейчас спокойно себе идет гребаный Щелкунчик. - Боренька, ты возьмешь? -тихо спросила она, протягивая ужасный груз. Она всегда называла меня именем своего сына. Я ее не исправлял. Я попытался стать анаэробным организмом. Хоть ненадолго. Слегка прищурившись, как будто из пакета могло чем-то полыхнуть, я протянул руку. Сумка была не особо тяжелой - скорее всего, за эти несколько месяцев коты истлели и почти ничего не весили. Елизавета несла две пары резиновых перчаток и пустую коробку из-под зимних сапог. Сапоги ей пришлось выбросить еще год назад, потому что именно эту пару коты облюбовали в качестве туалета. А теперь в этой коробке они будут похоронены. Вот уж действительно ирония судьбы. Ехали мы на трамвае - бабки с рассадой с интересом посматривали на сумку и лопату - наверное, пытались угадать, какие семена мы едем сажать. К счастью, то, что мы ехали «сажать», не давало никаких побегов. Эта завязка напоминала мне какое-то Стивен Кинговское кладбище домашних животных - я втайне надеялся, что все эти 5 котов оживут, вернутся к бабке ночью и обоссут ей половичок у двери. Трамвай затормозил и из пакета пахнуло. Я сжал зубы и повернул голову почти на 180 градусов, резко заинтересовавшись железной трамвайной обивкой. Боже мой, а вы ведь еще православный человек - думал я, краем глаза рассматривая безмятежное лицо Елизаветы. Только сейчас я осознал всю абсурдность ситуации. Хоронить котов на могиле родителей. Жаль, что в 2010 году еще ничего не слышали про оскорбление чувств верующих. -Ты завтракал? Хочешь пряник? - Поймав мой взгляд, Елизавета заботливо подалась вперед. Еще и издевается. Когда двери открывались на пустых остановках, мне хотелось размахнуться (только очень аккуратно) и отправить этот сухогруз в бреющий полет. Наконец, мы приехали. Двери трамвая с шумом захлопнулись за спиной. Чтоб хоть как-то отвлечься, я насвистывал бандитский Петербург - кто знает, может каких-то лет 20 назад этой же дорогой на кладбище шли трое братков. Какие-нибудь каноничные Шило, Мокрый и Сутулый. Шли хоронить днем и с почестями - кореша, или ночью и тихо - конкурента. Но даже конкурентов уважительно заворачивали в ковер, а не в вокзальную холщовую сумку. Давно уже облетевшая краской оградка едва доставала до колен. Несколько выцветших искусственных гвоздичек радикулитно склонились над потрескавшейся землей. Коробейникова Алла Вячеславовна. 1913-1985. Ну что ж, приятно познакомиться. Вот так я начал раскапывать могилу Елизаветиной мамы. Другого свободного места в этом закутке просто не было. Если ночью ко мне заявится ее призрак в пеньюаре, я упаду ей в ноги и буду проклинать все семейство кошачьих. Я вырыл ямку в метр длиной и с полметра глубиной. За спиной тревожно зашуршал пакет. На свою беду, я обернулся. Стивен Кинг, помянутый ко двору уже дважды, написал бы что-нибудь пошленькое из разряда «его прошиб ледяной пот», а «в горле встал ком». На самом деле, Стивен бы явно поторопился с выводами. Никакого кома не было. Напротив, утренняя яичница готова была рваться на свободу и никакой ком бы ее не остановил. Коты превратились в нечто спрессованное, как если бы подушку сшили из 5 разных кусков ткани. Овальный ком грязно -рыжего и серого цвета. Из этой уродливой кучи-малы торчал один - единственный не прилипший к «туловищу» черный хвост. - Фигаро - с ужасом подумал я. Знал бы я, что это так выглядит, то помимо резиновых перчаток на каждый палец я бы надел еще и по презервативу. Слава богу, святое действо похорон старушка взяла на себя. Она аккуратно положила зловонный ком в коробку и опустила его в землю. Опустив голову, она что-то пробормотала на старушачьем. Плечи ее затряслись в беззвучном плаче. Картонный саркофаг с надписью SALAMANDER постепенно скрылся под землей. Мы с мамой переглянулись. -В жопу эту квартиру. - проговорил я одними губами. Домой ехали молча. Я вытирал руки влажными салфетками с алоэ и аккуратно сбрасывал их за сиденье. Лопату мы решили домой не везти. Оставили у ворот - может, кто-то найдет ей более практичное применение. Без нее и без сумок мы утратили для трамвайных бабок всякий интерес. Зато какая-то цыганка не отрывала глаз от маминого шарфа с розами. Водитель неразборчиво объявлял остановки. Грязные двери с едва различимым «НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ» шипели и пахли горячей резиной. Помимо явной брезгливости, к Елизавете я испытывал какую-то рудиментарную жалость. Нет, я мог бы назвать это жалостью настоящей, но это было бы неправдой. Как там говорится - мудрость не всегда приходит со старостью. Иногда старость приходит только одна. К Елизавете старость не только пришла одна, но еще и забрала у нее все самое дорогое. В сущности, у нее никого не осталось. Виновата ли она в этом или нет - вопрос другой. Она не была ни тираном, ни истеричкой. Я даже ни разу не слышал, чтобы она повышала голос. Она просто была не от мира сего. Но почему -то именно к таким наш мир наиболее беспощаден. Все что у нее было - эти 2 квадратных метра за периметром оградки и квартира с табуном котов - эгоистов. Даже кастрировать их она считала предательством. -Пока, Боренька - она погладила меня по коленке и сошла на своей остановке. На перекрестке загорелся зеленый и толпа увлекла ее за собой. Если бы не бордовый парик, едва ли достающий спешащим людям до плеча, ее согбенная фигурка в старом драповом пальто бы мгновенно в ней затерялась. Через 2 года Елизавета умерла. Квартира досталась сыну. По завещанию мы получили большой платяной шкаф, набор серебряных ложечек (на проверку оказавшимися латунными) и собрание сочинений Максима Горького.