— Су-джин-а, все же хорошо. Ничего не случилось. Я здесь, живой.
— Ты не понимаешь! — она подняла на него заплаканные, полные отчаяния глаза. — Ты каждый день себя гробишь на этих работах, рискуешь жизнью… и все из-за меня. Почему ты просто… почему ты не бросишь меня? Тебе же было бы легче одному! Ты мог бы нормально учиться, найти хорошую работу, жить…
Ее слова повисли в воздухе, острые, как осколки стекла. Джи-хун опустился перед ней на колени и взял ее холодные руки в свои.
— Никогда, — сказал он тихо, но твердо, заглядывая ей в глаза. — Слышишь? Никогда так не говори.
Он ждал, пока ее плач утихнет, превратившись в тихие всхлипы. — Послушай, — начал он, все так же не отпуская ее рук. — Когда не стало мамы и папы, я думал, что наш мир рухнул. И он действительно рухнул. Но потом я смотрел на тебя и понимал, что у меня осталась самая важная его часть. Ты — не мой груз, Су-джин. Ты — мой дом. Единственный, который у меня есть. И пока ты со мной, я все выдержу. Любую стройку, любую работу. Понимаешь?
Она медленно кивнула, вытирая слезы. — Но мне страшно за тебя.
— А мне страшно за тебя, — мягко ответил он. — Поэтому мы должны держаться вместе. И мы справимся. Вот увидишь. Сегодня был хороший день. Бригадир меня похвалил, мужики помогли. Мир не такой уж и плохой, правда?
Он улыбнулся ей, и на этот раз она улыбнулась в ответ. Слабо, сквозь слезы, но это была настоящая улыбка. В этот вечер в их маленькой полуподвальной квартирке стало немного теплее. Они были не просто братом и сестрой, выживающими в огромном городе. Они были семьей. И это было их главное оружие. Ну а дальше обычная домашняя рутина и как обычно в такое время сон пораньше.
Следующий день начался, как и сотни других до него. Будильник пронзил тишину ровно в пять утра. Но сегодня Джи-хун проснулся не с чувством глухой безысходности, а с отголоском вчерашнего тепла в груди. Он поднялся и первым делом посмотрел на сестру. Су-джин спала спокойно, ее дыхание было глубоким и ровным. Вчерашний разговор, кажется, успокоил ее. На ее лице не было той измученной складки, которая так часто появлялась во сне. Джи-хун почувствовал укол нежности. Ради таких вот тихих, мирных мгновений он и боролся. Он выполнил все свои утренние ритуалы с привычной точностью: сварил свежий рис, оставил на столе завтрак и лекарства для сестры, бесшумно умылся и собрал рюкзак. Сегодня он чувствовал себя немного увереннее. В кармане лежали деньги, которых хватит на аренду, а впереди был день без стройки — только учеба и вечерняя смена в магазине. Почти выходной. Но это чувство развеялось, как только он вошел в лекционный зал. Все вроде бы было как обычно. Те же сонные лица, тот же гул голосов, тот же запах кофе. Он сел на свое место, стараясь не привлекать внимания. Ю-джин сидел в другом конце аудитории и делал вид, что не замечает его, но напряженная линия его плеч говорила об обратном. Кан Ха-на сегодня не пришла. Лекцию читал профессор Ан. Тот самый декан. Он говорил своим обычным монотонным голосом, переключая слайды с графиками и таблицами. Джи-хун даже позволил себе расслабиться, решив, что профессор не станет устраивать сцен при всех. Он ошибся. На середине лекции профессор Ан внезапно замолчал. Он снял очки, обвел аудиторию долгим, тяжелым взглядом и остановил его на Джи-хуне. — Ким Джи-хун, — произнес он громко, и в зале мгновенно стало тихо.
Джи-хун напрягся. — Да, профессор?
— Раз уж вы вчера проявили такую тягу к решению конфликтных ситуаций, я полагаю, вы с таким же рвением изучаете и мой предмет. Будьте добры, объясните нам концепцию «эффекта хлыста» в логистических цепях и приведите три примера его влияния на ритейл-сегмент.
Вопрос был не со слайда. Он был сложным, требующим не просто заученного материала, а глубокого понимания и анализа. Джи-хун знал эту тему. Он читал о ней. Но сейчас, под этим пристальным, враждебным взглядом, в его голове было абсолютно пусто. Все знания, все схемы и графики смешались в серый туман усталости.
Он молчал, пытаясь собрать мысли. — Я… — начал он и запнулся.
Профессор Ан дождался, пока тишина в аудитории станет невыносимой, и на его лице появилась едва заметная, торжествующая ухмылка. — Что и требовалось доказать, — сказал он, обращаясь уже ко всему залу. — Некоторые студенты считают, что могут проявлять свою силу и характер в стенах университета. Но когда дело доходит до настоящей проверки, до демонстрации ума, на который и нацелено обучение, они оказываются пустым местом. Запомните, молодые люди: кулаками диплом не защищают. Садитесь, Ким Джи-хун. Вашего ответа мы, боюсь, не дождемся.