Его взгляд скользнул на несколько рядов ниже. Там, в окружении подруг, сидела Кан Ха-на. Она была из другого мира. Джи-хун даже не пытался обманывать себя, что у него есть шанс. Дело было не только в ее красоте — тихой, утонченной, как цветок лотоса. Дело было в ауре легкой беззаботности, которая ее окружала. В том, как она смеялась, в ее брендовой сумке, небрежно брошенной на соседнее сиденье, в последней модели ноутбука, на котором она что-то печатала, изредка кивая подругам. Она была воплощением той самой яркой жизни, которая сияла огнями в центре Тэсина. Она была недосягаема, как те небоскребы. Он просто позволял себе иногда смотреть на нее, как на красивую картину в музее, в который его случайно занесло. Лекция закончилась. Студенты, оживившись, начали собирать вещи, и гул наполнил аудиторию. Джи-хун закинул свою тетрадь и пару учебников в старый рюкзак и направился к выходу.
В дверях его грубо толкнули в плечо. — Эй, смотри, куда прешь, подвальщина, — бросил ему через плечо Чхве Ю-джин.
Ю-джин был его негласным «врагом». Сын какого-то мелкого чиновника, он обладал талантом выискивать самых бедных и беззащитных, чтобы самоутверждаться за их счет. Его насмешки были его единственным развлечением в этих скучных стенах. Он кинул брезгливый взгляд на стоптанные кроссовки Джи-хуна. — Ой, прости, я же мог тебе твою обувь испачкать... хотя, куда уж больше.
Несколько парней из компании Ю-джина мерзко хихикнули.
Стерпеть. Просто стерпеть и уйти.
Джи-хун ничего не ответил. Он молча обошел их, чувствуя, как внутри все сжимается в тугой, горячий комок. Он не мог ответить. Драка означала бы проблемы с деканатом, а проблемы ему были не нужны. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони, и быстро пошел по коридору, стремясь раствориться в толпе.
Впереди был перерыв между парами, и он, как и десятки других студентов, направился в столовую. Шумное, пахнущее дешевой едой помещение было для него не местом отдыха, а необходимостью. Нужно было закинуть в себя самую дешевую порцию риса с кимчи, чтобы хватило сил до вечерней смены. Взяв поднос, он нашел самый дальний и незаметный столик в углу и сел, надеясь стать невидимкой. Но Ю-джину сегодня было скучно. Он со своей компанией из двух подпевал подошел к столику Джи-хуна и с грохотом поставил на него свой поднос с дорогой газировкой. — О, подвальщина решил пообедать? — Ю-джин скривился, глядя на скромную порцию Джи-хуна. — Что, на стройке сегодня плохо кормили? Или это тебе сестра свою порцию отдала?
Джи-хун поднял на него тяжелый взгляд, но промолчал, крепче сжав палочки для еды.
— Че молчишь, язык проглотил? — Ю-джин наклонился к нему, его голос сочился ядом. — Я с тобой разговариваю, ничтожество. Такие, как ты, должны на колени падать, когда с вами говорят приличные люди.
Это было уже слишком. Ругательства посыпались одно за другим, привлекая внимание соседних столиков. Джи-хун медленно встал, собираясь просто взять свой поднос и уйти. Увидев это, Ю-джин рассвирепел от его пассивности. Он хотел реакции, хотел страха. — Куда собрался, я не закончил! — он протянул руку и схватил Джи-хуна за воротник толстовки, сильно дернув его обратно пытаясь вмазать в челюсть. И в этот момент что-то щелкнуло. Все произошло за долю секунды. Движение Джи-хуна было не злым, а почти механическим. Эффективным. Как будто он не человека перед собой видел, а тяжелый мешок, который нужно было быстро и точно переместить. Он перехватил запястье Ю-джина, одновременно шагнув в сторону и провернув его руку так, как его учили на стройке, чтобы усмирять пьяных рабочих. Ленивые мышцы Ю-джина, накачанные в тренажерном зале, оказались беспомощны против жилистой, закаленной ежедневным трудом силы. Раздался сухой щелчок сустава.
— А-А-А-А! — закричал Ю-джин, его лицо исказилось от боли и удивления. Он согнулся, пытаясь вырваться. — РУКА-А-А! ОТПУСТИ, ПРИДУРОК!
В столовой воцарилась гробовая тишина. Все взгляды были прикованы к ним. Парни из компании Ю-джина замерли в шоке. Где-то в другом конце зала Джи-хун мельком увидел расширенные от удивления глаза Кан Ха-на. Джи-хун держал хватку еще секунду, глядя прямо в полные боли и ненависти глаза Ю-джина. А потом просто разжал пальцы. Он не сказал ни слова. Просто оставил на столе свой недоеденный обед, развернулся и под изумленными взглядами всей столовой спокойно пошел к выходу.
Оставшиеся пары прошли в непривычной, почти звенящей тишине. Новость о случившемся в столовой разлетелась по курсу со скоростью лесного пожара. Теперь Джи-хун был не просто невидимкой. Он был загадкой. Он сидел на своем обычном месте, но чувствовал себя так, словно его посадили в центр комнаты под яркий софит. Он ощущал на себе десятки любопытных, оценивающих взглядов. Но один взгляд он чувствовал особенно остро. Несколько раз, подняв глаза, он ловил на себе задумчивый взгляд Кан Ха-на. В нем не было ни страха, ни осуждения. Было что-то другое — удивление, смешанное с неподдельным интересом. Словно она впервые увидела его по-настоящему, и картина, которую она себе представляла, не сошлась с реальностью. А с другой стороны аудитории его сверлил другой взгляд — тяжелый, полный неприкрытой ненависти. Чхве Ю-джин сидел, демонстративно потирая запястье, и не отрывал глаз от Джи-хуна. В его взгляде читалось обещание. Когда прозвенел последний звонок, Джи-хун начал быстро собирать вещи, желая как можно скорее покинуть это место. Но у выхода его уже ждали. Ю-джин, на этот раз один, без своей свиты, преградил ему путь. Он не кричал. Его голос был на удивление спокойным, и от этого спокойствия по спине пробегал холодок. — Ты, наверное, думаешь, что ты очень крутой, да? — начал он, глядя Джи-хуну прямо в глаза. — Схватил за руку, напугал всех. Молодец.