— НАЗАД! — крик вырвался из груди Джи-хуна сам собой.
Не дожидаясь реакции, он бросился вперед. Два быстрых шага, и он с силой толкнул пожилого мужчину в спину, отбрасывая его в сторону. В следующую секунду раздался оглушительный грохот. Ведро с раствором весом в двадцать килограмм врезалось в бетон точно в том месте, где только что была голова аджосси Кима. Серые брызги разлетелись во все стороны, пачкая им обоим одежду. На стройке на мгновение стало тихо. А потом все взорвалось криками. Прибежал бригадир Пак. — Что здесь происходит, твою мать?!
Аджосси Ким, оглушенный, сидел на земле, глядя на серое месиво перед собой, а потом перевел шокированный взгляд на Джи-хуна. — Ты… ты видел… — пробормотал он.
Бригадир Пак проследил за его взглядом, оценил ситуацию и, сплюнув на землю, заорал наверх: — Я с тебя шкуру спущу, криворукий!
А потом посмотрел на Джи-хуна. В его суровых глазах не было благодарности, но было что-то новое. Уважение. — В порядке, студент? — прорычал он. Джи-хун только молча кивнул. Аджосси Ким, все еще сидя на бетоне, тоже смотрел на него. Взгляды всех вокруг изменились. Он больше не был просто «студентом».
К счастью, аджосси Ким отделался лишь испугом и парой царапин. После короткой, но яростной взбучки, которую бригадир устроил рабочему наверху, все вернулось в свой привычный, грохочущий ритм. Но что-то изменилось. Теперь, проходя мимо Джи-хуна, мужики кивали ему, кто-то даже хлопнул по плечу. Он перестал быть невидимкой. Работа продолжалась в том же изматывающем темпе. Ведро за ведром, тачка за тачкой. Джи-хун полностью отдался этому процессу, находя в физической усталости единственное лекарство от мыслей. Он не думал о декане, не думал о Ю-джине, не думал о деньгах. Он просто работал, чувствуя, как с потом выходит вся горечь и обида. Когда прозвучал сигнал об окончании смены, он почувствовал облегчение. Восемь часов пролетели. Сегодня были пары, а значит, смен в магазине и доставок не будет. Можно было идти сразу домой. Эта простая мысль казалась верхом блаженства.
Он уже направлялся к раздевалке, когда его окликнул знакомый рык: — Студент, зайди ко мне.
Бригадир Пак стоял у своего маленького строительного вагончика. Джи-хун подошел, готовый к чему угодно. Бригадир выглядел как обычно — хмурый, уставший, с въевшейся в морщины пылью. Он не был человеком, который разбрасывается любезностями. — Сегодня молодец, — буркнул он, глядя куда-то в сторону. — Не растерялся. У аджосси Кима семья, дети. Могло плохо кончиться. Он порылся в кармане своей куртки и достал два конверта. Один, потолще, он протянул Джи-хуну. — Это тебе. Премия. От меня. За хорошую реакцию. Джи-хун удивленно взял конверт, чувствуя его приятную тяжесть. — Спасибо, господин Пак.
Бригадир кивнул и протянул ему второй конверт, потоньше. — А это… — он замялся на секунду. — Это тоже тебе. Мы тут все знаем, что у тебя туго с деньгами. Мужики сегодня все видели… в общем, скинулись, кто сколько смог. Ты как в следующую смену с ними будешь, не забудь поблагодарить.
Он сунул второй конверт в руки ошеломленного Джи-хуна, развернулся и, не дожидаясь ответа, зашагал прочь. — Все, иди давай.