Из сказанного выше совершенно очевидно, что американская пресса принадлежит богатейшим семействам американского финансового капитала и контролируется ими. Это не контроль посредством помещения в газетах рекламы и не результат влияния подсознательных плутократических настроений, порожденных существующим социальным строем. Отзываясь на все нужды тех, кто извлекает из общества крупнейшие прибыли, американская пресса следует за ними во всем, как тень. Она представляет собой колоссальное капиталовложение и действует непрерывно, независимо от того, выгодна ли она в коммерческом отношении или нет, так как она служит определенной классовой цели.
Глава восьмая
ПРЕССА В ТИСКАХ ФИНАНСОВОЙ ОЛИГАРХИИ
Свобода печати в Соединенных Штатах существует лишь в теории и заключается главным образом в эфемерном праве маленьких групп инакомыслящих издавать газеты и журналы с ограниченным тиражом для сектантски-узкого круга читателей. Всякий раз, когда периодическое издание, пропагандирующее взгляды, не угодные фаланге крупного капитала, получало широкое распространение, его попросту прикрывали, как это произошло с довоенными журналами "разгребателей грязи".
Централизованный классовый контроль капиталистической верхушки над американской прессой проявлялся наиболее ярко в виде грандиозных объединенных газетных кампаний, которые, как ураган, периодически проносились над страной в течение последних сорока лет.
Первая из этих грандиозных объединенных кампаний печати, свидетельствующая о наличии определенных общих целей и единого руководства, имела место в 1896 г., когда фактически каждая влиятельная газета, как демократическая, так и республиканская, стояла за МакКинли и золотой стандарт, против Уильяма Дженнингса Брайана и биметаллизма. Из всей печати крупных городов только херстовская пресса, насчитывавшая в то время всего две газеты, поддерживала Брайана; но Херст владел акциями серебряных рудников.
Следующая широкая общенациональная кампания пе. чати, во время которой фактически все газеты тянули одну и ту же песню, началась в 1915 г. и имела своей целью вовлечь Соединенные Штаты в войну, чего ей в конце концов и удалось добиться. К 1917 г. лишь небольшое количество изданий было против вступления в войну. Как только война была объявлена, печать временно попала под ярмо правительственной цензуры; но это не вызвало серьезного протеста со стороны издателей, которые храбро ратуют за свободу печати лишь тогда, когда на карту поставлены их собственные денежные прерогативы.
В двадцатых годах фактически вся пресса, включая многие выдающиеся демократические газеты, вроде "Нью-Йорк Таймс", переметнулась на поддержку абсурдного кулиджевского "просперити". Пожалуй, величайшим предательством со стороны американской прессы было то, что она не предостерегла о надвигавшемся крахе, который предсказывали многие специалисты по финансовым вопросам в работах, не получивших широкого распространения. Во время депрессии 1929—1933 гг. снова имела место грандиозная объединенная кампания печати, целью которой было скрыть от масс всю глубину катастрофы.
В 1936 г. 80% американской прессы по оценке журнала "Таймс" (номер от 2 ноября 1936 г.), и по крайней мере 71% ее по оценке журнала "Нью рипаблик" (номер от 17 марта 1937 г.), выступало против переизбрания Франклина Д. Рузвельта и яростно клеветало на него и на его сторонников.
Фактически единственными газетами, поддерживавшими правительство Рузвельта, за исключением субсидируемой прессы демократической партии, были газеты, непосредственно принадлежавшие промышленникам, выпускавшим предметы широкого потребления, и владельцам универсальных магазинов, а также те издания, доходы которых в значительной степени зависели от рек ламы универсальных магазинов и благосостояния поку пателеи. Эти элементы составляли основную финансовую опору "нового курса".
Сомнительную поддержку оказала Рузвельту "Нью- Йорк Таймс", а также скриппс-говардовская сеть. Однако в общем позиция прессы во время предвыборной кампании ярко свидетельствует о том, как трудно розничным рекламодателям и самим читателям контролировать политику газет. В Детройте, Сент-Луисе, Миннеаполисе и Балтиморе "новый курс" вовсе не получил поддержки печати, хотя эти города и стояли за Рузвельта.